Сага о Копье: Омнибус. Том I

Массивная голова Огнедува повернулась на звук его шагов.

— Но мы можем договориться, рыцарь Соламнии. Окажи мне услугу в обмен на свою жизнь и часть моих сокровищ. У меня есть несколько любопытных вещиц, которые оставили в былые времена твои собратья-рыцари.

Хума вспомнил об останках рыцаря ордена Розы. Говорил ли и ему Огнедув то же самое? И если да — что ответил рыцарь?

До меча оставалось не более двух метров, когда голова дракона неожиданно преградила рыцарю путь. Хума выхватил свой обычный меч и с сожалением взглянул на волшебное оружие, до которого так и не успел дотянуться.

Огнедув фыркнул:

— Ты действительно рыцарь! Игра в прятки окончена, приятель. Или ты принимаешь мое предложение, — огромная морда дракона снова расплылась в улыбке, — или мне придется поговорить с тобой по-другому.

— И чего ты хочешь?

Дракон от удивления поднял уши торчком.

— А! Ты заговорил! Пожалуй, триста лет не было такого, чтобы кто-либо осмелился спрашивать, а не просить меня. Это начинает мне доставлять удовольствие.

— Я рад за тебя, — ответил Хума, не придумав сказать ничего другого. Дракон разразился хохотом:

— Да, ты не робкого десятка, приятель. Так что же ты ответишь на мое предложение?

— Сначала я хочу услышать его.

— Тогда слушай!

И огромное чудовище, задрав голову вверх, поведало рыцарю свою историю.

— Я — Огнедув, преданный сын моей грозной госпожи, готовый к борьбе по ее первому слову! Я сражался за ее дело против отвратительных богов света и их льстивых слуг И всегда побеждал! Меня никак не мог одолеть даже сам Кириолис. Мы боролись с ним больше века. Земля тряслась. Горы исчезали и рождались снова. Моря выходили из берегов. Наконец я допустил оплошность, и Кириолис одолел меня. Но только победы ему было недостаточно. Он сдвинул гору и скрыл меня в ней. Он сказал, что я буду частью этой горы и только равный ему сможет освободить меня. Вот уже сотни лет я не вижу неба и даже легкий ветерок снаружи не доходит ко мне.

Хума стал понемногу понимать, к чему клонит дракон.

Огнедув продолжал:

— Долгое время я думал, что освободить меня может только бог, подобный Кириолису. Я метался и бушевал в отчаянии. Потом я понял, что Кириолис хитрил. Он имел в виду не бога. Меня мог бы освободить стойкий и преданный Паладайну воин. Разве рыцари Соламнии не сыны Паладайна?

Хума смотрел на светящийся меч, лежащий на груде сокровищ. Его неудержимо влекло схватить меч, и он старался хоть еще немного приблизиться к нему. Но только он сделал шаг, как горячее сернистое дыхание Огнедува обожгло ему глаза.

— Освободи меня, рыцарь Соламнии, и все, что здесь есть, будет твоим! Даже зеркало, которое так хорошо служило мне, пока меня не одолела темнота.

Хума повернулся к зеркалу.