Сага о Копье: Омнибус. Том I

Командир отряда, который, кажется, был единственным, на кого вид огромного дракона никак не подействовал, приказал всем остановиться и затем выехал вперед один.

— Кажется, Беннет напрасно посчитал вас, Хума, погибшим.

И тут Хума узнал своего командира.

— Ренард!

Тот поднял забрало шлема.

Лицо Ренарда было мертвенно-бледным, и, когда он говорил, казалось, ни один мускул на его лице не дрожит. Он мог бы быть очень красивым, если бы его красота не исчезла еще в юности, когда он чуть не умер от чумы. Лицо у него было худое, изборожденное морщинами, и некоторые из его недругов зло шутили, что Ренард и на самом деле умер от чумы, но просто никогда не смог понять этого. Такие остроты все же всегда говорились только заглазно. Мало кто из рыцарей мог состязаться с Ренардом в отваге.

Хума был рад видеть своего командира. Тот встал на сторону Хумы с самого начала, когда он пришел в Вингаард подать просьбу о вступлении в рыцарство. Ренард высказался за то, чтобы Хуму приняли в орден, хотя многие были против: ведь только со слов юноши следовало, что его отец был рыцарем, а никаких бумаг Хума представить им не мог.

Рыцари перестали благоговейно смотреть на драконессу, теперь все смотрели на Кэза. По рыцарским рядам пронесся громкий шепот: мол, что делает здесь такое странное существо, как минотавр.

Ренард кивнул одному из всадников:"

"— Свяжите минотавра. Я уверен, что и государю Освалу будет интересно узнать, что он делает здесь?

Кэз, подняв кулаки, отступил назад:

— Только попробуй! Первый, кто дотронется до меня, уже никогда не сможет сделать этого снова!

Один из рыцарей вытащил меч:

— Наглый бык! Тебе уже не долго осталось жить!

— Командир! — Хума подошел к Ренарду. — Он нам не враг. Он бежал от людоедов. А потом его захватили в плен гоблины, и я его освободил. Он рассказал мне, что убил людоеда, чтобы спасти людей.

Рыцари усмехнулись, услышав эти слова. Хума почувствовал: к лицу прилила кровь.

Кэз рассерженно фыркнул. Обидеть Хуму это значит обидеть и его!

— Разве такое поведение достойно рыцарей Соламнии?! Так они относятся к своему товарищу?! Должно быть, я ошибался, когда верил, что рыцари столь же благородны, как и мои сородичи.

Рыцарь, вынувший меч, направил своего коня на Кэза:

— Я отрежу тебе голову, минотавр!

— Нет, вы не сделаете этого, рыцарь Конрад! — спокойно сказал Ренард.

А Конрад, рассвирепев, стал спорить с Ренардом, но, как и всегда, тот оставался невозмутим и непоколебим. Только сверкнули холодные, как лед, голубые глаза.

— Ни один из вас не может сказать, что Хума когда-либо солгал, — продолжал Ренард. — Ни один. И вы к тому же никогда не должны забывать, что вы — рыцари.

Воины молчали, но было видно: им не доставили удовольствия слова командира, он отчитал их как малых детей.