Сага о Копье: Омнибус. Том I

Над городом навис летний зной, но здесь, под балдахином, веяло прохладой.

Ниракина поднялась и отпустила мальчика-слугу, ожидавшего приказаний у стола. Затем она налила мужу нектара в высокий бокал. Ситэл взял несколько виноградин из золотой чаши и принял бокал.

— Ну как у него дела? — спросила Ниракина, указав жестом в сторону трона.

— В общем-то, хорошо. Он должен привыкнуть сам выносить решения. — Ситэл небольшими глотками пил янтарную жидкость. — Вы с Герматией сегодня были на первом представлении эпоса Элидана?

— Герматия сказалась больной, и представление отложили на завтра.

— Что с нею? — Пророк откинулся в кресле.

Ниракина помрачнела:

— Она охотнее пойдет на рынок, чем останется во дворце. Она горда и своевольна, Ситэл.

— Она знает, как привлечь к себе внимание, это уж точно, — усмехнулся муж. — Я слышал, будто народ толпами ходит за ней по улицам.

Ниракина кивнула:

— Она бросает в толпу деньги и драгоценные камни достаточно часто для того, чтобы горожане безумствовали, приветствуя ее. — Наклонившись вперед, она положила ладонь на руку мужа, державшую бокал. — Ситэл, а может быть, мы сделали неправильный выбор? Эта девушка стала причиной стольких несчастий. Как ты думаешь, все будет хорошо?

Ситэл поставил бокал на стол и взял руку жены в свою:

— Не думаю, что от причуд Герматии будет какой-то вред, Кина. Сейчас она опьянена успехом у толпы, но скоро устанет от этого и поймет, как преходяща любовь простого народа. У них с Ситасом появятся дети, это ее утихомирит, у нее будет, чем занять себя.

Ниракина попыталась улыбнуться, хотя не могла не заметить, что Пророк избегает упоминать имя Кит-Канана. У ее мужа была сильная воля, и не так-то легко было смягчить его гнев.

Площадь огласили крики. Ситэл, прихватив полную горсть винограда, предложил жене:

— Пойдем взглянем, что случилось.

Выйдя из- за занавеси, они приблизились к переднему краю платформы. Толпа на площади была разделена на две части, и в центральном проходе, между двумя рядами солдат, Ситэл и его жена увидели группу пришельцев, числом около тридцати. Все они были ранены — одних несли на носилках, другие были перевязаны запятнанными кровью бинтами. Раненые эльфы, мужчины и женщины, медленно, с трудом приблизились к подножию трона Пророка. Гвардейцы двинулись было, чтобы удержать их, но Ситас остановил солдат и разрешил просителям подойти ближе.

— Кто вы такие? — спросил он.

— Великий Пророк… — начал высокий эльф, стоявший впереди всех. Видимо, от работы на открытом воздухе лицо его было обожжено солнцем, под одеждой выступали могучие мышцы. Взлохмаченные пшеничные волосы покрывал слой копоти, правая рука почти целиком была замотана бинтами.