Сага о Копье: Омнибус. Том I

Сначала маг не понял, где находится, и в замешательстве закрутил головой, пока память не вернула ему события минувшей ночи. Рейстлин вздохнул и прикрыл глаза. Потом протянул руку, как обычно делал каждое утро, и ощутил, как в ладонь знакомым весом полированного дерева лег посох Магиуса.

Он представил себе лицо Ночного Властелина, когда тот наутро обнаружит пропажу ценнейшего артефакта. Одно из магических свойств посоха заключалось в том, что он всегда возвращался к своему владельцу. Отдав посох, Рейстлин просто спокойно подождал его появления.

Маг уселся, растирая затекшие после ночи, проведенной на полу, мышцы спины и шеи. Маленькая квартира была тиха. Хозяйка еще спала крепким сном. Рейстлин обрадовался выпавшему шансу побыть одному, разобраться в собственных мыслях."

"На кухне маг ополоснул котелок, собираясь заварить травяной чай, помогающий ослабить кашель. Хотя Ночной Властелин и забрал его магические компоненты, в нужных травах не было ничего необычного, и, порывшись среди запасов Иоланты, Рейстлин нашел все, что ему требовалось. И только наливая в котелок воду, он вспомнил, что пить чай больше нет никакой нужды: кашель исчез. Теперь он здоров, Фистандантилус больше не высасывает добрую половину его жизненных сил.

Но за долгие годы маг привык к утреннему напитку, поэтому не стал останавливаться и продолжил начатое дело. К сожалению, это вернуло и мысли о брате. Именно Карамон всегда заваривал утренний чай, став основоположником этого ритуала. А друзья, Танис и все остальные, всегда неодобрительно наблюдали, как Карамон делает всю черную работу для своего брата-близнеца.

«У тебя же ноги не сломаны, — сказал как-то Рейстлину Флинт, — завари же себе хоть раз сам этот проклятый чай!»

Конечно, Рейстлин мог сам приготовить напиток, но это было бы совсем по-другому. Он позволял брату заниматься им не для того, чтобы унизить или выказать превосходство над Карамоном, как думали друзья. Просто этот домашний ритуал пробуждал в них нежные воспоминания о прошлых годах, когда они прикрывали друг другу спину, одни среди войн и опасностей.

Рейстлин сидел перед кухонным очагом, слушая бульканье закипающей воды, и вспоминал о походах, одиноких ночевках на дороге, когда огонек маленького костра сиял прямо под диском заходящего солнца. Карамон обязательно устроился бы на поваленном бревне или камне, сжав в огромном кулаке глиняную кружку, которая почти скрывалась в огромных пальцах, сосредоточенно отсчитывал и кидал травы из мешка, отмеряя листья для отвара с заботой и осторожностью.

А Рейстлин сидел бы рядом и нетерпеливо ожидал, ворча, что Карамон мог бы и не быть столь осторожным, достаточно просто бросить листья в кружку.

Брат ответил бы, как важно добиться от смеси нужной концентрации.