Сага о Копье: Омнибус. Том I

Пожав плечами, Китиара вытащила кувшин из ведерка со снегом, в котором охлаждалось вино, и не спеша налила себе. Кроваво-красная жидкость заструилась из хрустального графина в ее кубок. Опустив графин обратно в ведерко, Китиара села напротив Таниса в кресло.

Она сняла с головы драконий шлем, но латы оставила — чешуйчатые, полночно-синие, украшенные позолотой, они облегали ее гибкое тело, словно вторая кожа. Огоньки множества свечей играли на полированных поверхностях и отточенных гранях, окутывая Китиару прозрачным сиянием. Темные кудри, влажные от пота, завивались кругом лица, карие глаза поблескивали из-под длинных ресниц.

— Зачем ты здесь, Танис? — негромко спросила она, водя пальцем по краю кубка и не сводя глаз с полуэльфа.

— Сама знаешь, — ответил он коротко.

— Лорана, конечно, — сказала Китиара.

Танис передернул плечами, стараясь ничем не выдать себя и смертельно боясь, что эта женщина, временами понимавшая его лучше, чем он сам себя понимал, сумеет прочесть самые его сокровенные мысли.

— Ты пришел один? — отпив вина, спросила Китиара.

— Да, — ответил он, глядя ей прямо в глаза.

Китиара подняла бровь: она явно не верила ни единому его слову.

— Флинт умер, — сказал он, и голос его сорвался. Даже в такой момент мысль о друге причиняла ему жестокую боль. — А Тассельхоф скрылся куда-то, — добавил он. — Я не смог его разыскать. Собственно, я и не хотел брать его сюда с собой…

— Понятно, — кривя губы, ответила Китиара. — Так значит. Флинта больше нет…

— Как и Стурма, — не в силах удержаться, сказал Танис сквозь зубы.

Китиара вскинула глаза.

— Перипетии войны, дорогой мой, — сказала она. — Мы с ним оба были солдатами — и он, и я. Он понимает. Его дух не держит на меня зла.

И Танис поперхнулся готовыми сорваться словами. Она была права. Стурм действительно все понял бы.

Несколько мгновений Китиара молча всматривалась в лицо полуэльфа. Потом опустила звякнувший кубок на столик.

— А что слышно о моих братьях? — спросила она. — Где они?

— Может, сразу уж оттащишь меня в свои подземелья и допросишь как следует? — зарычал Танис. Вскочив с кресла, он принялся расхаживать по роскошно обставленной комнате.

Китиара задумчиво улыбнулась каким-то собственным мыслям."

"— Да, — сказала она наконец. — Я могла бы тебя допросить как следует. И ты заговорил бы, дорогой мой Танис. Еще как заговорил бы. Ты рассказал бы мне все, что я пожелала бы услышать, а потом принялся бы умолять, чтобы я спросила о чем-нибудь еще. Наши палачи не только искусны, но и всей душой преданны своему многотрудному делу… — Томно потянувшись, она встала и подошла к Танису. Держа в одной руке кубок с вином, другую она положила ему на грудь. Ее пальцы медленно скользнули по его плечу.