Сага о Копье: Омнибус. Том I

Фельдрин, топая по голому дощатому полу, пересек комнату и высыпал свои свитки на низкий стол на козлах, стоявший посредине. Подкрутив фитиль в жестяной масляной лампе, он устроился на табурете с толстыми ножками и продолжил копаться в куче пергаментов, пока не нашел какой-то клочок.

— Я пошлю Пророку ответ, — объяснил гном, — пусть знает, что вы с принцем благополучно добрались.

Лейтенант оглянулся на дверь — полог вяло болтался в холодном, неподвижном воздухе.

— Что же мне теперь делать, мастер Фельдрин? Предполагалось, что я буду сторожить принца, но, по-видимому, ты во мне нисколько не нуждаешься.

— Да нет, с ним проблем не будет, — пробормотал гном, заканчивая свое краткое послание росчерком пера, затем насыпал на чернила песка, чтобы просушить их. — Но ты можешь мне пригодиться в другом деле.

Мерит выпрямился в ожидании приказаний:

— Да, господин главный строитель?

Поглаживая густую бороду, Фельдрин задумчиво оглядел высокого эльфа.

— Ты умеешь играть в шашки? — поинтересовался он.

Лагерь огласил звон колоколов и гонгов, и во всем Пакс Таркасе рабочие отложили свои инструменты. Солнце как раз начало заходить за гору Так, и это означало, что до наступления ночи — остался всего час. Пришло время заканчивать работу.

Ульвиан тащился в хвосте колонны голодранцев, известных под именем «ворчунов». Его руки и ноги ныли, ладони покрылись волдырями, и, несмотря на холод, солнце, палящее на такой высоте сильнее, чем внизу, докрасна опалило его лицо и руки. Надсмотрщики — безмолвный бородатый человек, которого Ульвиан встретил в свой первый день в лагере, и брюзгливый гном по имени Лутрим — стояли по обе стороны от двери барака, подгоняя измученных каторжников, чтобы те быстрее заходили внутрь."

"Длинный полуразвалившийся барак был выстроен из сланцевых плит, скрепленных глиной, а задняя стена его упиралась в скалу. Здесь были всего два окна и одна дверь. Крышу составляли зеленые связки веток и мха, и по бараку гуляли сквозняки, здесь было пыльно и холодно, хотя в обоих концах его в очагах из обожженной глины горел огонь.

Входя в темный сарай, каторжники направлялись прямо к грубо сколоченным койкам. Кровать Ульвиана находилась почти посредине огромной комнаты, на максимальном расстоянии от обоих очагов. Все же он настолько устал, что уже собрался повалиться на свои нары, как вдруг заметил, что человек, обычно спавший справа от него, уже лежит в кровати и, по-видимому, валялся здесь весь день. Ульвиан открыл рот, чтобы возмутиться.

Не дойдя двух шагов до кровати, принц замер. Голова и правая нога человека были небрежно замотаны окровавленными бинтами. Руки его бессильно свисали по обе стороны узких нар.

— Несчастный не доживет до утра, — проскрежетал чей-то голос за спиной у принца.