Сага о Копье: Омнибус. Том I

Вот так. Теперь пропусти в пряжку ремень… нет, не этот, другой… вот теперь правильно.

— Ну точь-в-точь волосатый слон, которого я видел однажды, — захихикал Тассельхоф. — Не помню только, рассказывал ли я эту историю? Так вот, стадо быть, я…

— Проклятье!.. — загремел Флинт. Он едва мог передвигаться в тяжелом меховом одеянии. — Выбрал времечко для дурацких историй!.. — Разъяренный гном чуть не ткнулся прямо в драконий нос. — И как, по-твоему, я должен в этих хархарах взбираться наверх?.. Только никаких мне зубов, учти, ящер летучий!..

— Конечно, высокочтимый отец, — тоном глубочайшего уважения заверил его Хирсах. И с поклоном распростер по земле бронзовое крыло.

— Вот это мне больше по нраву, — смягчился Флинт. Гордо разгладил бороду и метнул самодовольный взгляд на озадаченно примолкшего кендера. Потом торжественно прошествовал наверх по крылу и с видом императора занял свое место в седле.

— А вот и сигнал! — взвизгнул Тас, прыгая на свое место за его спиной. — Вперед! Вперед!.. — И забарабанил пятками по бронзовым бокам Огнекрылого.

— Тише ты, торопыга, — сосредоточенно изучая устройство Копья, осадил его Флинт. — Эй! А править как?

— Ты укажешь мне избранное тобой направление, натягивая поводья, — ответил Хирсах. Он пристально высматривал сигнал для взлета и наконец увидел его.

— Все понятно, — сказал Флинт и потянулся к поводьям. — Итак, я команду… ахм!

— Конечно, высокочтимый отец! — Хирсах прыжком взвился в воздух, разворачивая громадные крылья и ловя восходящие струи воздуха, поднимавшиеся с нагретого солнцем утеса, на котором они готовились к бою.

— Погоди! Поводья… — Флинт пытался схватить их, но тщетно: поводья было уже не достать.

Хирсах улыбнулся про себя и притворился, что не расслышал.

Неся на спинах рыцарей, ставших их всадниками, благородные драконы один за другим взлетали с холмистых восточных предгорий Вингаардских хребтов. В этих местах зимний холод уже уступал теплым северным ветрам, растапливавшим льды и снега. В воздухе витали пряные ароматы пробудившейся зелени. Солнце вспыхивало на крыльях драконов, занимавших место в строю."

"От этого зрелища поневоле захватывало дух. Тассельхоф знал, что не позабудет его до смертного часа — а может статься, и долее. Бронза, серебро и живая медь так и горели на утреннем солнце. Сверкали седельные Копья, переливались яркими бликами рыцарские доспехи. Знамя Зимородка, шитое золотом, вилось в синеве неба.

Минувшие несколько недель были поистине великолепны. Флинт не преувеличивал, говоря, что они наконец-то начали побеждать. «Золотой Полководец» — так называли Лорану в войсках — буквально из ничего умудрилась сколотить сильную армию. Палантасцы с восторгом становились под ее знамя.