Сага о Копье: Омнибус. Том I

Следуя их примеру, растерянно поклонилась ему и Лорана, — а ведь ей, принцессе Квалинести, не пристало бы кланяться ни единой живой душе на Кринне, кроме отца, Беседующего-с-Солнцами. Тем не менее, выпрямившись и приглядевшись к историку, она вдруг поняла, что ему попросту невозможно было не поклониться.

Астинус держался так уверенно и просто, что можно было сразу сказать: этот человек ничуть не смутился бы, даже соберись перед ним скопом не то что все Криннские короли — сами силы небесные. По виду ему можно было дать лет пятьдесят… и вместе с тем чувствовалось в нем нечто вневременное, вечное, изначальное. Лицо его казалось изваянным из палантасского мрамора, и Лорану сперва отпугнула бесстрастная холодность его черт. Однако потом она заметила, какой огонь горел в его темных глазах. Огонь тысячи душ!

— Ты несколько задержался, Астинус, — дружески, но с подчеркнутым уважением сказал ему Государь. От Лораны не укрылось, что и сам он, и его полководцы, и даже гордые Соламнийские Рыцари оставались стоять, пока не уселся историк. Охваченная непонятным благоговением, опустилась она в свое кресло за большим, заваленным картами круглым столом…

— У меня было неотложное дело, — ответил Астинус голосом, шедшим, казалось, из бездонного колодца.

— Мы наслышаны о странном происшествии, потревожившем покой Библиотеки, — палантасский Государь даже покраснел от смущения. — Прими, пожалуйста, наши извинения. Ума не приложу, и как только этот юноша мог оказаться на ваших ступенях в столь неподобающем состоянии! Зря ты не пожелал нас известить. Мы без лишнего шума удалили бы тело…

— Он не причинил нам особых хлопот, — коротко ответил Астинус и искоса взглянул на Лорану. — Мы справились сами, так что к настоящему моменту вопрос благополучно исчерпан.

— Но… э-э-э… как насчет… э-э-э… останков? — нерешительно спросил Государь. — Неприятно упоминать об этом, но существуют определенные постановления Сената по вопросам здравоохранения, которые должны быть соблюдены…"

"— Может быть, — поднимаясь из-за стола, холодно проговорила Лорана, — мне выйти вон и подождать, пока вы завершите эту беседу?

— Что? Выйти?.. — рассеянный Государь взирал на нее с искренним недоумением. — Но ведь ты только что пришла!..

— Я полагаю, эльфийской принцессе неприятен наш разговор, — заметил Астинус. — Как тебе хорошо известно, господин мой, эльфы относятся к дару жизни с глубочайшим почтением. Вряд ли вежливо было с нашей стороны столь бессердечно рассуждать о смерти в присутствии эльфа.

— О Боги, — простонал Амозус, еще пуще краснея. Он торопливо поднялся и взял Лорану за руку: — Я молю о прощении, милая принцесса. Воистину мерзко с моей стороны. Пожалуйста, сядь и не сердись больше.