Сага о Копье: Омнибус. Том I

Почувствовав прикосновение, маг шевельнулся и открыл глаза, которых уже коснулась тень приближавшейся смерти.

— Итак, ты не нашел того, что искал? — холодно глядя на юношу, спросил Астинус.

— Ключ!.. — прошептали белые губы, покрытые запекшейся кровью. — Затерялся… во времени… глупцы!.. — Его рука судорожно сжалась. Лишь ярость еще поддерживала в нем жизнь. — Как просто!.. Все… знали его… и ни один… не удосужился записать!.. Ключ… он так нужен мне… он пропал… утерян…

— Стало быть, кончается твой путь, старый друг, — промолвил Астинус без малейшего намека на жалость.

Рейстлин оторвал голову от пола, золотые глаза лихорадочно горели.

— Ты знаешь меня!.. Кто я такой?

— Это более не имеет значения.

И Астинус повернулся, чтобы покинуть библиотеку. Но сзади раздался ужасающий крик, и костлявая рука ухватила историка за одежду, принудив остановиться:

— Ты отвернулся от мира, но от меня — не смей!.."

"— Отвернулся от мира?.. — тихо и медленно повторил библиотекарь, вновь оборачиваясь к мату лицом. — Отвернулся от мира!.. — Холодный голос Астинуса редко окрашивался чувством, но на сей раз гнев всколыхнул его безмятежно-спокойный дух, точно камень, брошенный в пруд. — Отвернулся от мира! Кто, я?!. — Голос Астинуса раскатился по залу, как незадолго до этого — магический гром. — Аз семь мир! И ты, старый друг, прекрасно это знаешь! Сколько раз я рождался на свет! Сколько раз я умирал!.. Каждая слезинка этого мира была моей! Каждая капля пролитой крови! Все его муки и радости прошли через мое сердце!.. Я возлагаю руку на Сферу Времени — это ты сделал ее для меня, старый друг! — и путешествую по миру, записывая его историю. Я творил гнуснейшие непотребства. Я совершал благороднейшие подвиги самопожертвования. Я — человек, эльф, людоед! Я — мужчина и женщина! Я рожал детей. Я убивал детей. Я видел тебя, каким ты был. Я вижу тебя, каков ты сейчас. Я кажусь бесчувственным и бездушным? А что мне еще остается, если я хочу сохранить разум? Моя летопись — вот восприемница моей страсти! Те, кто читает мои книги, знают, каково это — жить во все времена, в каждом теле, дышащем на этой земле…

Рука Рейстлина разжалась, выпустив край одеяния, и бессильно поникла на пол. Силы быстро оставляли его. Уже чувствуя, как стискивает сердце холод могилы, он продолжал цепляться за слова, оброненные Астинусом. Я должен прожить еще хотя бы мгновение, говорил он себе. Дай мне это мгновение, о Лунитари!.. — молился он, взывая к духу алой луны, дарующему силу магам Алых Одежд. Некое слово витало у самого края сознания. Слово, которое спасет его. Только бы продержаться…

Астинус же не сводил с умирающего горящего взгляда, гневно бросая ему то, что копилось в его душе столетиями.