Сага о Копье: Омнибус. Том I

Он повернулся к побагровевшему гному и сказал:

— Ну что, удовлетворен?

— Когда-нибудь я убью этого кендера, — пробурчал тот в бороду.

Все это время Стурм не сводил взгляда с Дерека, который, наконец, стянул с лица шарф.

— Светлый Меч, — холодно поздоровался он.

Губы Стурма сжались, лицо помрачнело, рука опустилась на эфес меча. Бриан напрягся, предвидя неприятности. Но затем Стурм обвел взглядом своих спутников, задержал его на женщине. Бриан догадался, о чем тот думает: если бы он был один, то отказался бы принять помощь от человека, нанесшего публичное оскорбление ему и его семье.

— Мой господин, — столь же холодно произнес Стурм.

Он не поклонился. Если они и хотели сказать друг другу что-то еще, то их прервал резкий свист и приближавшиеся крики.

— Стражники! Сюда! — крикнул Маркус.

Друзья Стурма посмотрели на него и кивнули. Эстетик повел их лабиринтом улочек и аллей, которые переплетались, пересекая друг друга, словно клубок пьяных змей. Вскоре они оторвались от погони и, когда крики и свист смолкли, перешли на шаг, стараясь смешаться с людской толпой.

— Ты рад, что я тебя спас, а, Флинт? — спросил кендер, подпрыгивая рядом с хромающим гномом.

— Нет! — огрызнулся тот. — Это не ты меня освободил, бестолочь, а рыцари. — Он неохотно кивнул Бриану, шагавшему рядом с кендером, в знак благодарности.

Тассельхоф с заговорщическим видом подмигнул Бриану и усмехнулся:

— Славная у тебя алебарда, Флинт.

Гном уже собирался было выбросить сломанное оружие, но шуточки кендера заставили его лишь крепче сжать рукоять.

— Мне оно подходит, — сказал он. — К тому же это не алебарда, а алебастра.

— А вот и нет! — Тассельхоф тихонько хихикнул. — Алебастр — это такой белый материал, а алебарда — оружие.

Флинт грозно засопел:

— Что кендер может понимать в оружии? — Он потряс своей алебардой перед носом у Таса, который больше не мог сдерживаться и залился хохотом. — Это алебастра!

— Конечно! Такая же, как грива грифона на твоем шлеме! Все знают, что это обычный конский хвост, — выпалил Тассельхоф."

"Флинт и так раскраснелся и задыхался от бега. Но, услышав такое обвинение, он просто побагровел и взялся рукой за белый хвост, свисавший с его шлема.

— Неправда! От лошадиной шерсти я чихаю! Это грива грифона!

— Но у грифонов гривы не бывает! — запротестовал Тассельхоф, подпрыгивая рядом с гномом, так что сокровища в его карманах громко гремели. — У них же голова орла, а тело льва, а не наоборот. И алебарда никакая не алебастра…

— Это алебастра или алебарда? — потребовал ответа Флинт, сунув свое оружие чуть ли не в нос Стурму.

— Мы, рыцари, называем это алебардой, — ответил тот, отодвигая лезвие от удивленной женщины, которая продолжала держать его под руку.

Тассельхоф издал победный клич.