Сага о Копье: Омнибус. Том I

Боль отступила. Кровь перестала течь.

Ей нужно было атаковать снова. Один раз она уже ранила эту тварь. Китиара не знала, насколько серьезно, но догадывалась, что не вся кровь, залившая пол, ее. Атаковать значило вновь приблизиться к устрашающим острым когтям. Она бросила флягу, опустила забрало, подняла щит и, сжав меч, побежала к Танису.

Тварь зарычала. От смрада у Китиары перехватило дух. Она нанесла удар, и белый мех существа стал красным от крови. Из-под шерсти сверкнули черные глаза.

Когти полоснули ее от плеч до бедер. На этот раз они вошли глубоко в плоть. Кит услышала и почувствовала, как царапнули они по костям. Ужасная боль пронзила все тело, но воительница продолжала наступать, нанося все новые и новые удары, пока не почувствовала, что меч уперся во что-то плотное и твердое. Надавив всем весом, она глубоко вонзила оружие в мохнатое тело чудища и дважды повернула клинок.

Тварь закричала от боли и ярости и вновь полоснула Китиару когтями. Кровь забрызгала забрало, залила глаза. Кит вытащила меч. Она отступила, поскользнулась и упала.

Рука ударилась об пол и выронила оружие, которое заскользило по поверхности льда, так что Кит не могла до него дотянуться. Она отчаянно пыталась подняться, но боль была слишком острой и не давала дышать. Из последних сил Китиара откатилась в сторону, избежав смертельного удара. Она вспомнила о сабле капака и сумела вытащить ее из-за пояса, дождалась, пока волосатый зверь не зарычит вновь, склонившись над ней, и тогда вслепую вонзила в него клинок. Сталь проткнула шкуру, вошла в плоть, ломая кости. Кровь потекла у нее по рукам. Страшный удар по голове оглушил ее, так что Китиара вновь полетела на пол.

Когда сознание вернулось, Кит лежала на животе. Она несколько раз моргнула, пытаясь разлепить склеившиеся от запекшейся крови ресницы. Фляжка была слишком далеко. Китиара подползла к ней, протянув дрожащую руку.

Там была ее мать. Розамун лежала на полу, накрыв флягу рукой. Она смотрела на Китиару своими большими, словно у косули, глазами, которые, казалось, никогда не были сфокусированы на настоящем, а устремлены куда-то вдаль, в никому не видимые, кроме нее, горизонты.

— Твой отец не пришел вчера домой, — произнесла Розамун обвиняющим тоном.

Китиара поморщилась. Боль от ран была нестерпимой, но даже она не шла ни в какое сравнение с той пыткой, которую устраивали ей родители, тянувшие ее каждый в свою сторону во время семейных ссор.

— Он ведь был с той женщиной, да? — Голос Розамун сорвался на визг. — С той рыжей — я видела, как он заигрывал с ней вчера на рынке.

— Он был в таверне, мама, выпивал с друзьями, — пробормотала Кит.

Ей нужно было достать фляжку. Она подползла ближе, держа меч наготове.

— Не выгораживай его, дочка! — взвизгнула Розамун.