Сага о Копье: Омнибус. Том I

Кровь перестала сочиться, раны закрылись. Прожилками листьев вновь побежали соки, несущие жизнь.

Ахнув, Эльхана неверными движениями поднялась на ноги и огляделась кругом. Нет, ничто больше не переменилось. Прекрасным, как прежде, стало только одно дерево, охранявшее последний покой Лорака.

Я схожу с ума, подумалось Эльхане. Страх стиснул сердце… она быстро повернулась назад, к могиле. Дерево в самом деле исцелилось. Ей показалось, что оно становилось все краше прямо на глазах…

И Эльхана бережно вернула Камень-Звезду на прежнее место — против своего сердца. Потом пошла к Башне. Нужно было сделать много дел, прежде чем лететь на Эргот.

Утром следующего дня, когда первые солнечные лучи едва озарили несчастный край Сильванести, Эльхана еще раз посмотрела на лес. Все оставалось по-прежнему. Тошнотворный зеленый туман окутывал замученные деревья. Так оно и будет, сказала она себе, пока не возвратятся эльфы и не изменят свою страну подвигом покаянного труда.

Только одно дерево… то самое, над могилой Лорака…

— До свидания, отец, — сказала Эльхана. — Мы вернемся.

Подозвав грифона, она взобралась на его могучую спину и твердым голосом отдала приказ. Грифон развернул крылья и взвился в небо, поднимаясь все выше над Сильванести. По слову Эльханы он повернул к западу и устремился в далекий путь — на Эргот.

Далеко внизу, среди черного ужаса, заполонившего лес, одно-единственное дерево шелестело на стылом зимнем ветру роскошной зеленой листвой. Напевая тихую песню, оно простирало зеленые ветви, защищая могилу Лорака от мрака и холода. Дерево терпеливо ждало весны…

Маргарет Уэйс, Трейси Хикмен

Драконы Повелительницы небес

Книга 1

Пролог

Более трехсот лет прошло с тех пор, как он в последний раз слышал человеческий голос. Или, точнее, с тех пор, как он слышал человеческую речь. Крики доносились до него не раз, крики тех, кто приходил к Даргаардской Башне, чтобы сразиться с ним. Крики эти обычно переходили в хрип и булькающий кашель несчастных, захлебывавшихся в собственной крови.

Лорд Сот терпеть не мог простофиль, стремившихся завладеть его сокровищами, или доблестных рыцарей, рвавшихся избавить мир от страшного злодея. Всех этих рыцарей он видел насквозь (а как же иначе, ведь он когда-то и сам немало постранствовал по свету). Тщеславные и самолюбивые, они только и мечтали о том, как барды будут воспевать в веках их имена. Блестящая броня не могла скрыть от Лорда Сота темных сторон души искателей приключений. Их мужество бесследно улетучивалось, стоило им выйти на поединок: они падали на колени, дрожа под своими сверкающими латами, и молили о пощаде.

Лорд Сот никогда не внимал этим просьбам.