Сага о Копье: Омнибус. Том I

Я ничего не боюсь. Я хочу быть твоей…

Карамон зажмурился. Его лицо блестело от пота, сердце разрывала невыносимая страсть, подобная боли. Он знал способ — блаженный способ — прекратить эту боль. Он заколебался… Душистые волосы Тики щекотали его нос, ее губы ласкали его шею. Это было бы так просто… так чудесно…

Но Карамон со вздохом обхватил могучими ладонями запястья девушки и оторвал ее от себя.

— Нет, — сказал он, пытаясь не задохнуться от переполнявшего его чувства. И поднялся, чтобы повторить: — Нет. Прости меня. Прости, что все зашло так далеко…

— За что прощать? — воскликнула Тика. — Говорю тебе, я не боюсь! Я люблю тебя и ничего не боюсь!

Да уж, подумал он, прижимая ладонью заходившееся сердце. То-то ты в моих объятиях трепещешь, точно кролик в силке.

Тика принялась поправлять завязки своей белой блузки с рукавами-фонариками. Слезы слепили ее, и она дергала тесемки, пока не порвала.

— Вот видишь, что ты наделал! — И она бросила на пол пещеры обрывок шелкового шнурка. — Я из-за тебя блузку испортила! Придется чинить! И все, конечно, поймут, что у нас было! Или подумают!.. Я… я…

И Тика, отчаянно расплакавшись, закрыла руками лицо.

— А мне наплевать, что там они скажут! Или подумают! — проговорил Карамон, и голос его отдался эхом под низкими сводами. Богатырь не стал утешать Тику. Он знал: если он к ней прикоснется, то совладать со своей страстью уже не сможет. — Да и что они могут подумать? Они же наши друзья. Они нас любят…

— Да знаю я, знаю! — всхлипнула Тика. — Все дело в Рейстлине, правда ведь? Я не нравлюсь ему. Он меня ненавидит!

— Не говори так. Тика, — голос Карамона был тверд. — Но даже если бы… и даже будь он сильнее… Какое это имело бы значение? И вообще, какое мне дело, кто там что скажет… Все только и хотят, чтобы мы были счастливы. Они никак в толк не возьмут, почему мы не… ну… почему мы еще не вместе. Танис, тот прямо в глаза меня дураком обозвал…

— И правильно! — Волосы, падавшие Тике на лицо, промокли от слез.

— Может быть. А может быть, и нет.

Что-то в голосе Карамона заставило девушку утереть глаза. Он повернулся к ней, и она подняла глаза.

— Послушай, Тика. Ты ведь не знаешь, что стряслось с Рейстом в Башне Высшего Волшебства. Никто из вас не знает. И никогда не узнает. А я знаю. Я там был. И все видел. Они заставили меня смотреть! — Содрогнувшись, Карамон провел рукой по лицу. Тика смотрела на него, замерев. Карамон тяжело вздохнул. — «Его сила спасет мир», сказали они. Какая сила? Внутренняя, наверное. Потому что его внешняя, телесная сила — это я… Я… я не очень-то понял, но тогда, во сне, Рейст сказал мне, что мы с ним — одна личность, которую Боги, прокляв, поместили в два разных тела. И мы нуждаемся друг в друге — по крайней мере сейчас… — Лицо великана омрачилось.