Сага о Копье: Омнибус. Том I

Неужели ты не слушал ни меня, ни Элистана? Мы же завладели Оком Дракона! Теперь у нас есть средство подчинить драконов нашей воле и окончить эту войну! Мы должны отвезти Око на Санкрист…

— Замолчи, Лорана! — переглянувшись с Портиосом, резко оборвал ее отец. Брат сурово смотрел на нее. — Ты сама не понимаешь, что говоришь, — продолжал Беседующий. — Око — величайшая добыча, и здесь не время и не место о нем болтать. А о том, чтобы везти его на Санкрист, вообще речи быть не может!"

"— Прости, государь, — вставая и почтительно кланяясь, вмешался Дерек. — С твоего позволения, судьбу Ока решать не тебе. Оно тебе не принадлежит. Совет Рыцарства приказал мне раздобыть, если только представится случай, Око Дракона, и я его раздобыл. А теперь собираюсь доставить его в Санкрист, как мне и было приказано. Ты не имеешь права мне мешать.

— В самом деле? — глаза Беседующего гневно блеснули. — Мой сын Гилтанас доставил его в эту страну, которую мы, изгнанники Квалинести, объявили своей новой родиной. Око по праву принадлежит нам!

— Я никогда не говорил этого, отец, — возразил Гилтанас, густо покраснев под взглядами спутников. — Я на него не претендовал. Оно принадлежит нам всем…

Портиос смерил младшего брата свирепым взглядом, и Гилтанас запнулся на полуслове и смолк.

— Уж если кому и предъявлять на него права, то разве Лоране, — взял слово Флинт Огненный Горн. Недобрые взгляды эльфов его ничуть не смущали. — Ведь это именно она убила Феал-хаса — волшебника и, между прочим, эльфа!

— Но если Око принадлежит ей, — проговорил Беседующий голосом, шедшим, казалось, из глубины минувших веков, — это опять-таки значит, что оно по праву мое. Ибо она еще не достигла совершеннолетия, а стало быть, я, как отец, распоряжаюсь всем ее имуществом. Таков эльфийский закон, да и гномский, если память мне не изменяет.

Флинт, багровея, раскрыл рот для ответа, но Тассельхоф опередил его.

— Ну и порядки у вас! — заявил кендер, благополучно пропустивший мимо ушей зловещий подтекст разговора. — А вот по нашему кендерскому закону — если только вообще есть на свете такая штука, как кендерские законы, — все владеют… как бы это выразиться… всем сообща!

Он говорил чистую правду: кендеры одинаково легкомысленно относились и к чужой собственности, и к своей. Ни один предмет не задерживался в кендерском доме надолго, если только его не приколачивали к полу гвоздями. В ином случае он рано или поздно привлекал внимание заглянувшего соседа, и тот нечаянным образом прихватывал его с собой. Одним словом, вещь, прожившая в доме более трех недель, считалась семейной реликвией.

Некоторое время все молчали. Флинт лягнул Таса ногой под столом, и оскорбленный кендер надулся.