Сага о Копье: Омнибус. Том I

Ни одна сторона не доверяет другой. Все заняты ловлей шпионов и обвиняют друг дружку в том, что те, мол, продались Повелителям Драконов…

— Понятно теперь, почему они напали на нас, — пробормотал Элистан."

"— А что там эти Ка… Кага… — Стурм так и не одолел незнакомое эльфийское слово.

— Каганести, — Лорана устало вздохнула. — Увы! Им-то, пустившим нас на свои земли, и пришлось хуже всего. Этот народ всегда был беден… разумеется, по нашим меркам, а не по их собственным. Они никогда не гнались за достатком — жили в лесах, кормясь охотой и земными дарами. Они не засевают полей, не куют металла. Наше оружие и украшения произвели на них огромное впечатление. Молодежь потянулась к Сильванести и Квалинести, надеясь выведать секреты изготовления золотых и серебряных драгоценностей. И стального оружия… — Лорана прикусила губу, лицо ее окаменело: — Мне мучительно стыдно говорить о том, как своекорыстно использовал мой народ бедность и простоту Диковатых Эльфов. Они превратили их в рабов! И, конечно, вождям Каганести вовсе не нравится, что молодежь уходит к чужакам, а старинным обычаям племени грозит забвение…

— Лорана! — позвал Тассельхоф. Она обернулась и негромко шепнула Элистану:

— Смотри! Это девушка из племени Каганести.

Жрец проследил ее взгляд и увидел гибкую, как тростинка, юную женщину… по крайней мере, если судить по длинным волосам, это была женщина, хотя и одетая в мужскую одежду. Она опустилась на колени подле Гилтанаса и коснулась рукой его рассеченного лба. Прикосновение заставило молодого эльфа дернуться и застонать от боли. Девушка расстегнула сумку, висевшую у нее на боку, и принялась деловито смешивать что-то в, глиняной чашке.

— Что она делает? — спросил Элистан.

— Вероятно, это и есть «целитель», которого они сулились прислать, — пристально наблюдая за девушкой, сказала Лорана. — Каганести славятся тем, что знают премудрость друидов…

Приглядевшись к девушке, Элистан решил, что имя Диковатого Эльфа как нельзя лучше ей подходило. Жрец еще не встречал подобных дикарок. На ней были кожаные штаны, заправленные в кожаные же сапожки, и еще рубаха — явные обноски, выброшенные кем-нибудь из знати. Девушка выглядела бледной и такой худенькой, словно ее совсем не кормили, а спутанные волосы были до того грязными, что Элистан так и не понял, какого же они цвета. Зато руку, щупавшую разбитый лоб Гилтанаса, отличала удивительно изящная форма, а в глазах светилось сострадание и искренняя забота.

— Влипли, в общем, — сказал Стурм. — И что же нам, по-твоему, теперь делать?

— Сильванести согласились переправить нас во владения моего народа, — сказала Лорана и покраснела: видимо, ей пришлось положить для этого немало усилий.