Сага о Копье: Омнибус. Том I

Но в глазах Лораны светилось такое сострадание, такое искреннее желание понять, что Стурм, сглотнув, продолжал: — Я об этом никому еще не рассказывал. Даже Танису… Вернувшись на родину, я увидел, что Рыцарство перестало быть сообществом самоотреченных, исполненных чести людей, каким я его представлял себе по маминым рассказам… Политика, интриги — вот они чем теперь занимаются. Лучшие из них — вроде Дерека: они еще не забыли о чести, но сами какие-то застывшие, негнущиеся… в упор не видят тех, кого считают ниже себя. А худшие… — Он покачал головой. — Они смеялись, когда я говорил им о Хуме. Отщепенец, рыцарь-бродяжка — вот как они его называли. Послушать их, его выгнали-де из Ордена за то, что он не желал соблюдать рыцарских правил. После чего Хума якобы болтался по стране и якшался с крестьянами, которые и насочиняли про него небылиц…

— Но ведь он жил на самом деле? — спросила Лорана. Скорбь Стурма не оставила ее равнодушной.

— Конечно, жил. Уж в этом-то никак нельзя сомневаться. В Катаклизме как-то сохранились списки рыцарей младшего посвящения, и там есть его имя… Вот только в легенды о Серебряной Драконице, о Последней Битве и даже о Копье — никто больше верить не хочет. Как говорит Дерек, — где доказательства? Сказание гласит, что Усыпальница Хумы — величественное сооружение, одно из чудес света. Но кто ее видел? Опять «детские сказочки», как выразился бы Рейстлин… — Стурм провел ладонью по глазам и глубоко, судорожно вздохнул. — А знаешь, — сказал он тихо, — я по нему скучаю. По Рейстлину! Что уж говорить об остальных! Точно кусок от сердца отрезали. Вот так же я себя чувствовал и в Соламнии, Потому-то я и вернулся вместо того, чтобы дожидаться полного рыцарского посвящения. Они… мои друзья… больше делают для борьбы со Злом, чем все теперешние Рыцари, вместе взятые. Даже Рейстлин… хоть и непонятен мне его путь. Да, вот уж кто точно объяснил бы нам, что все это значит… — Стурм ткнул пальцем через плечо, туда, где остался погребенный во льду. — По крайней мере, будь он здесь, он бы поверил. А если бы здесь был Танис…

Он замолчал, не в силах продолжать.

— Да, — сказала Лорана. — Если бы здесь был Танис…

И Стурм вспомнил о том, какую утрату пришлось ей пережить, и молча обнял девушку, привлекая ее к себе. Они стояли так некоторое время, делясь сочувствием и теплом… Потом спереди донесся строгий голос Дерека:

— Эй, прибавьте шагу! Не отставать!

…Теперь обломок Копья, завернутый в меховой плащ Лораны, покоился в сундуке вместе с Оком и Губителем Червей, мечом Таниса, который Лорана и Стурм унесли из Тарсиса. А рядом с сундуком лежали тела двоих юных рыцарей, павших в бою: обычай требовал, чтобы их похоронили на родине.