Сага о Копье: Омнибус. Том I

Когда Око поняло, что Циан Кровавый Губитель мне не ровня, оно отослало его. Лорака же оно отпустило, потому что больше не может его использовать. Но оно все еще могущественно. Очень могущественно…

— Скажи, Рейстлин…

— Мне нечего больше сказать, Танис, — молодой маг закашлялся. — Мне тоже надо поберечь силы…

Таниса, однако, буквально распирали вопросы: откуда пришла помощь, о которой упомянул Рейстлин? И что еще было ему известно о «глазах дракона»? Полуэльф открыл было рот, но посмотрел в золотые глаза Рейстлина — и промолчал.

— Теперь мы можем освободить Лорака, — добавил тот. Подойдя к эльфийскому королю, он осторожно снял его руку с поверхности шара. Потом длинные, тонкие пальцы мага ощупали шею страдальца, ища биение жизни. — Он жив, — сказал Рейстлин. — Пока, по крайней мере. Сердце бьется, хотя и слабо. Подойди, если хочешь.

Но Танис, завороженный видом Ока, подойти не решился. Это позабавило Рейстлина. Он поманил полуэльфа рукой, и тот, сделав над собой усилие, приблизился.

— Скажи мне только одно, — проговорил он. — Может ли Око еще быть нам полезно?

Рейстлин долго не произносил ни слова… Потом еле слышно ответил:

— Да. Если мы осмелимся…

В это время Лорак содрогнулся, втянул в себя воздух — и закричал. Тонкий, воющий крик был ужасен. Руки, костлявые руки живого скелета, судорожно царапали воздух. Он не открывал глаз. Танис попытался его успокоить, но безуспешно. Лорак кричал, пока в легких не кончился воздух, а затем продолжал кричать беззвучно.

— Отец!.. — услышали они голос Эльханы. Она вновь появилась в дверях зала и, оттолкнув Карамона, бросилась к Лораку. Подбежав, она схватила его исхудалые руки и, целуя их, с плачем стала умолять его:

— Отдохни, отец! — повторяла она снова и снова. — Кошмар кончился, дракона больше нет! Усни, отец!..

Но он кричал и кричал.

— Во имя Богов!.. — сказал подошедший Карамон. Он был бледен. — Эк его!..

— Отец… отец… — молила Эльхана. И постепенно любимый голос дочери пробился сквозь пелену колдовских снов, все еще туманивших разум Лорака. Мало-помалу его крики сменились всхлипыванием, исполненным ужаса. И вот наконец, как бы страшась того, что могло предстать его взгляду, он приподнял веки."

"— Эльхана, дитя мое!.. Ты жива!.. — Он протянул трясущуюся руку и коснулся ее щеки. — Не может быть! Я видел, как ты умирала… Ты умирала передо мной сотни раз, и с каждым разом все мучительнее и страшнее… Он убивал тебя, Эльхана. Он хотел, чтобы я тебя убил. Но я не мог… Не мог, хотя мне приходилось убивать… — Тут он заметил Таниса, и глаза его широко распахнулись, вспыхнув ненавистью: — Ты!..