Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Ты нашел Аркубаллиса на пастбище? — спросила Сюзина, лениво проводя пальцем по обнаженной руке Кит-Канана.

— Да. Он, по-видимому, предпочитает открытое поле сидению в хлеву, — ответил эльф. — Я пытался уговорить его пойти в стойло, но он остался на улице бороться с бурей.

— Он слишком похож на своего хозяина, — нежно произнесла женщина. Наконец, она поднялась и принесла кувшин вина, подогревавшегося у камина. Прижавшись друг к другу под медвежьей шкурой, они отведали по стакану.

— Как странно, — заметил Кит-Канан, который пребывал в мечтательном настроении. — Я провел самые мирные часы в моей жизни здесь, у огня, с тобой.

— Ничего странного, — ответила женщина. — Мы были предназначены друг для друга. Я видела это. Знала это долгие годы.

Кит не противоречил ей. Она уже рассказывала ему, как наблюдала за ним с помощью волшебного зеркала, которым она ударила Гиарну по голове, чтобы спасти возлюбленного. Она собрала осколки зеркала в футляр из мягкой кожи. Кит-Канан знал, что перед битвой она видела грифонов, но не рассказала главнокомандующему людей о приближающейся угрозе. Часто он удивлялся, что заставило ее пойти на подобный риск ради мужчины, — врага! — которого она видела лишь раз в жизни."

"Но, по мере того, как проходили недели и месяцы, Кит перестал задаваться подобными вопросами, чувствуя, как и Сюзина, что они созданы друг для друга. Она дала ему покой и безмятежность — а когда-то он думал, что они навсегда ушли из его жизни. С ней он ощутил полноту жизни, которой не чувствовал прежде — ни с Анайей, ни с Герматией.

То, что она происходила из людей, как ни странно, не волновало Кит-Канана. Он знал, что обитатели равнин — эльфы, гномы, люди — считали, что война ломает расовые преграды, так долго сковывавшие их. На мгновение он подумал: а может быть, и эльфы Сильваноста когда-нибудь смогут оценить хороших людей, подобных Сюзине.

Он знал, что среди его народа произошел раскол. Война разделила нацию на два лагеря — и разделила его с братом. Кит-Канан уже решил, на чьей он стороне, и понимал, что пути назад нет.

Эта женщина рядом с ним, так нежно прижавшаяся лицом к его плечу, заслуживала большего, чем звание генеральской «девицы». Может быть, в комнате было слишком душно, и мысли его смешались. А может быть, их уединение здесь, у дальних границ его страны, заставило Кита вспомнить об истинных ценностях жизни.

В любом случае, решение было принято. Кит-Канан медленно обернулся, почувствовав, что Сюзина пошевелилась. Она с сонным видом открыла глаза, откинула огненную прядь и улыбнулась ему.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил генерал.

— Как ты можешь сомневаться? — ответила его возлюбленная.