Сага о Копье: Омнибус. Том I

Однако тут спор прервался — в дверях зала показался стражник.

— В чем дело? — спросил Пророк.

— Лашио схватил в городе парня, каменщика. Он распространял… э-э… слухи о генерале Кит-Канане.

Ситас резко выпрямился.

— Привести его ко мне! И позови конюшего. Прикажи ему принести хлыст!

— Величайший?

Голос раздался из-за спины стражника, и, отступив, тот пропустил Таманьера Амброделя. Благородный эльф приблизился с церемонным поклоном.

— Могу ли я поговорить с тобой наедине. Пророк?

— Оставь нас, — приказал Ситас гвардейцу. Когда они остались в зале втроем, он жестом повелел Таманьеру говорить.

— Я хотел избавить тебя от совершения ужасной несправедливости, — начал Амбродель.

— Здесь я определяю, что справедливо, а что нет. Какое тебе до этого дело? — спросил Ситас.

Амбродель вздрогнул от угрожающего тона Пророка, но продолжал:

— Я пришел по приказанию твоей матери.

— И что же это за «несправедливость»?

— Это касается наказания того эльфа, каменщика. Ты знаешь, что твоя мать получила несколько писем от Кит-Канана, отдельно от официальных посланий, которые он направляет тебе. По-видимому, он сообщает ей о вещах, которые не считает нужным обсуждать с… другими.

Ситас нахмурил брови.

— Кит-Канан действительно взял себе в спутницы женщину из людей. Он написал о ней вашей матери. Видимо, он очень сильно влюблен в нее.

Ситас бессильно откинулся на спинку огромного трона. Он хотел обругать Таманьера Амброделя, назвать его лжецом. Но не мог. Нет, он вынужден был принять это немыслимое известие, каким бы кошмарным оно ни было.

Внезапно он ощутил тошноту.

Несколько часов потратил Ситас на то, чтобы сочинить послание своему брату. Он начинал его несколько раз:

«Кит- Канан, брат мой.

Я узнал от нашей матери о женщине, которую ты привел из неприятельского лагеря. Она сказала, что эта женщина спасла тебе жизнь. Мы благодарны, разумеется».

Ситас не мог продолжать. Он хотел написать:

«Почему? Почему? Неужели ты не понимаешь, за что мы боремся?» Он хотел спросить, почему победа превратилась для него в неудачу и поражение."

"Ситас скомкал пергамент и швырнул его в огонь. Жизнь нанесла ему жестокий удар.

Ему больше не о чем было говорить с собственным братом.

Начало зимы, последний день 2213 года до н. э

Снежные бури проносились над испещренной верхушками айсбергов поверхностью океана, бушевали в пустынных ущельях гор Харолис. Буран свирепствовал над равнинами, превращая жизнь обеих армий в мучительный ледяной кошмар.

Войска — люди, эльфы, гномы — прекратили всякие маневры и бои. Застигнутые ураганом бригады и полки Гончих старались найти хоть какое-нибудь убежище и устроить лагерь на зиму.