Сага о Копье: Омнибус. Том I

Теперь обычными стали разговоры о том, что хорошо бы оставить западные земли людям и Гончим: пусть они сражаются за них, пока не перебьют друг друга.

— Очень хорошо — значит, он сможет продержаться, — Квимант говорил почтительно, но твердо. — Но он не может вырваться! Мы должны послать свежую армию, большую армию, чтобы обеспечить ему поддержку!

— Есть еще гномы. Мы сначала должны узнать их намерения! — указал Ситас.

— Фу! Если они что-нибудь и сделают, это будет слишком поздно! Мне кажется, Тан-Кар симпатизирует людям настолько же, насколько и нам. Гномы никогда ничего не предпримут, пока он остается их голосом и ушами!

Но он не их голос и уши. Мысль об этом принесла Ситасу небольшое облегчение, но он ничего не сказал Квиманту, продолжавшему свою речь, хотя про себя обдумывал тайную дипломатию. Таманьер Амбродель, все зависит от тебя!

— И все же, мне кажется, нам придется потерпеть его. Он наша единственная надежда на заключение союза.

— Как всегда, добрый кузен, твои слова — отражение моих мыслей. — Ситас выпрямился, показывая, что разговор закончен. — Но я решил пока подождать. В настоящее время Кит-Канан в безопасности, а со временем мы узнаем больше.

Он надеялся, что это правда. Крепость была неприступной, и людям, без сомнения, потребуются месяцы, чтобы подготовиться к согласованной атаке. Но что потом?

— Отлично. — Квимант смущенно кашлянул, затем добавил: — Как поживает моя кузина? Я не видел ее несколько недель.

— Роды приближаются, — ответил Ситас. — К ней из своих поместий приехали сестры, и жрицы Квенести Па велели ей оставаться в постели.

Квимант кивнул:

— Прошу, передай ей привет от меня, когда увидишь ее. Желаю ей быстро разрешиться от бремени и родить здорового ребенка.

— Благодарю.

Ситас наблюдал, как элегантный аристократ покидает зал. На него производили впечатление манеры Квиманта. Лорд знал, что нужен трону, это доказывали те полгода, что он провел в Сильваносте. Он выказал понимание желаний Пророка и, по-видимому, хорошо работал, чтобы исполнить их.

Пророк услышал, как открылась одна из боковых дверей, и, оглядев просторный зал, заметил вошедшую женщину в шелковом платье. Она нежно взглянула на фигуру на сверкающем троне, усыпанном мерцающими зелеными точками.

— Матушка, — с восторгом произнес Ситас. В эти трудные дни ему нечасто приходилось видеть Ниракину во дворце, и это посещение оказалось приятной неожиданностью. Когда мать приблизилась, он был поражен тем, насколько она постарела внешне.

— Я увидела, что ты один, — тихо сказала она сыну, который поднялся и подошел к ней. — Ты так часто занят делами государства… и войной.

Он вздохнул:

— Война теперь мой образ жизни — образ жизни всего Сильваноста.

Он почувствовал сострадание к матери.