Сага о Копье: Омнибус. Том I

Если Эргот и Торбардин ничего не имеют против предложения Кит-Канана, я не могу с чистой совестью упустить такую возможность примирения.

Ситас открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Ситэл взглядом удержал его. Принц отвернулся, поджав губы.

Через некоторое время, разобравшись с кое-какими деталями, стороны разработали основной договор. Каждый народ обязывался обеспечить отряд опытных воинов для организации новой милиции. Необходимо было соорудить склады оружия, где размещались бы офицеры. А во время тревоги все годные к службе поселенцы, живущие на расстоянии двадцати миль, должны будут явиться к арсеналу, чтобы получить оружие и встать под начало командиров. Милиция не отдавалась под руководство какого-то одного народа.

— Вы ожидаете, что профессиональные военные станут жить в глуши и нянчиться с толпой крестьян? — с плохо скрытым раздражением спросил Ситас. — Чего ради?

Кит-Канан, сложив руки на груди, ответил:

— Ради земли. Дайте им по куску земли, и они будут заинтересованы в мире.

— Дайте им столько земли, чтобы ради нее стоило бороться. — Дунбарт подхватил мысль Кит-Канана.

— Вот именно! По пять акров каждому сержанту, по двадцать — капитану. Появится новый класс землевладельцев, преданных своей земле и своим соседям, — воскликнул Кит-Канан.

Пророк повелел писцам подготовить проект договора. Затем, поскольку уже темнело, он закрыл заседание. Ситэл удалился, и все поднялись, усталые, но очень довольные. Тералинд, ссутулив плечи, опиралась на руку Ульвиссена, который, по-видимому, совсем не обрадовался такому обороту дела. Ситас также удалился в расстройстве. Кит-Канан бросился было за ним, но Дунбарт окликнул его.

— Мой принц, — обратился он к Кит-Канану, — прими поздравления с удачным началом!

Кит-Канан наблюдал, как брат скрылся в одной из боковых дверей дворца.

— Да, благодарю тебя, — рассеянно ответил он.

— Хвала богам за твое возвращение, — продолжал гном, складывая руки на круглом животе, и прочистил горло. — Что нам было необходимо, так это свежий взгляд.

— О, прими мои извинения, господин. Я веду себя невежливо, — произнес Кит-Канан, вспомнив о после Торбардина.

— Не беспокойся об этом, — промолвил Дунбарт и, бросив взгляд на заднюю дверь, заметил: — Твой брат горд, он еще не научился добродетели гибкости. Твой отец мудр. Он все понимает.

Эльфийский принц задумался, нахмурив лоб.

— Надеюсь, — неуверенно отвечал он.

Гвардейцы отворили тяжелые двойные двери зала. Алые лучи закатного солнца окрашивали город в багровый цвет. В зале оставались лишь скромная свита Дунбарта, два писца и секретарь Дролло, терпеливо ожидавшие хозяина.

Дунбарт напялил шляпу; глаза его поблескивали.