Сага о Копье: Омнибус. Том I

— Встань! — приказал все тем же повелительным голосом Пророк.

Когда Кит-Канан выпрямился, жесткое выражение лица Ситэла смягчилось.

— Сын, — сказал он, глядя принцу в глаза.

Они по- солдатски сжали друг другу локти. Но для Кит-Канана этого оказалось недостаточно. Он пылко обнял отца, который стиснул его в объятиях с такой же силой. Через плечо Пророка Кит-Канан увидел свою мать, все еще в слезах, но теперь лицо ее озаряла сияющая улыбка."

"Герматия пыталась сохранять безразличие, но побледневшее лицо и дрожащие пальцы выдавали ее. Уронив руки на колени, она глядела в сторону, на стену, на потолок, куда угодно, но только не на Кит-Канана.

Ситэл отодвинулся на расстояние вытянутой руки и внимательно рассмотрел загорелое лицо сына.

— Я не могу отказать тебе, — произнес он дрогнувшим голосом. — Ты мой сын, и я рад твоему возвращению!

Ниракина подошла поцеловать сына. Кит-Канан вытер ее слезы. Они приблизились к Герматии, застывшей в своем кресле.

— Ты прекрасно выглядишь, госпожа, — неловко обратился к ней Кит-Канан.

Женщина, быстро моргая, подняла на него взгляд:

— Спасибо.

Видя растерянность Кит-Канана, Ситас вмешался. Он вытолкнул Макели вперед и представил его. Ситэл и Ниракина нашли безыскусные манеры мальчика одновременно очаровательными и смешными.

Когда новость разнеслась по дворцу, слуги побросали свою работу, поднялись с кроватей и заполнили зал, чтобы поприветствовать возвратившегося принца. Окружающие всегда любили Кит-Канана за доброе сердце и веселый нрав.

— Тише, вы все! Тише! — воскликнул Ситэл, и собравшиеся умолкли.

Пророк послал за амфорами лучшего нектара, и во время паузы все передавали друг другу сладкий напиток. Когда у каждого оказался кубок, Пророк, подняв бокал, поприветствовал своего вновь обретенного сына.

— За принца Кит-Канана! — провозгласил тост Ситэл. — Наконец-то он дома!

— Кит-Канан! — зашумели собравшиеся, осушая бокалы.

За одним исключением. Герматия сжимала в пальцах кубок, пока суставы не побелели, как ее лицо.

В конце концов, слуги разошлись, но семья осталась. Окружив Кит-Канана, они говорили час за часом, рассказывая, что произошло в его отсутствие. Он, в свою очередь, поведал им о своих приключениях в диком лесу.

— Так что теперь я вдовец, — печально закончил Кит-Канан, уставив неподвижный взор на остатки нектара в своем кубке. — Анайю забрал Лес, которому она так долго служила.

— Эта Анайя была благородного происхождения? — деликатно спросила Ниракина.

— Ее рождение осталось тайной даже для нее самой. Я думаю, что ее похитила у родителей та женщина, которая была Хранительницей до нее, точно так же, как она сама похитила Макели.

— Я не сожалею о том, что она отняла меня у семьи, — сказал преданный Макели. — Анайя была добра ко мне.