Сага о Копье: Омнибус. Том I

Они теперь в любую минуту вышвырнут меня из города, подумал Флинт, и тогда я не смогу принести полуэльфа ни капли пользы. Он внезапно подумал о Айлии и понял, что с изгнанием Таниса и смертью акушерки, у него мало причин оставаться в Квалиносте.

Он покачал головой и собрался с мыслями. Конечно, Айлия поймет, если он сейчас соберет все свои силы, чтобы защитить Танталаса, ее любимчика. Флинт будет оплакивать старую акушерку позже, лично.

Но сейчас он был нужен Танису. «Взгляните сюда, Беседующий», — громогласно начал Флинт, прежде чем Солостаран смог что-либо сказать. — «Вы, очевидно, выслушали все, что рассказали о случившемся эти эльфийские лорды — по крайней мере, что они думают, что произошло. Но среди них нет очевидцев — нет свидетелей, помните».

«И, тем не менее, они быстренько возложили ответственность за это темное деяние на Таниса», — продолжил Флинт. — «Я могу подумать о других, кто равно — нет, больше — может быть подозреваемым, чем полуэльф, который за последние недели полюбил Айлию».

«Любовь!», — фыркнул Тайрезиан. — «Поступок!»

«А вы, лорд Тайрезиан, главный среди моих подозреваемых!»— прорычал Флинт, указывая на эльфийского лорда.

«Это невозможно», — возразил Тайрезиан. — «Когда была убита старая леди, я помогал охранять Портиоса у Рощи».

Флинт на мгновение пришел в замешательство. Затем он продолжил, — «Есть вопрос по поводу записки. Предположительно, смерть Эльд Айлии имеет отношение к гибели лорда Зеноса. Акушерка разгадала ту смерть, и в результате, кто-то убил ее. Зачем бы тогда она адресовала записку мне и Танталасу, если у нее было доказательство связи Таниса со смертью Зеноса?»

Беседующий, казалось, намеревался позволить гному продолжать, несмотря на оскорбление придворного этикета. «А еще, мастер Огненный Горн, записка исчезла», — произнес Солостаран. — «Никто, кроме вас, не видел ее. Маг Мирал только слышал, как вы читали ее, ребенок Фиония слишком молода, чтобы уметь читать, а Танис, также заявляющий, что видел ее, главный подозреваемый. Более того, никто, кроме Таниса, не был замечен входящим или покидающим дом до прибытия вас с Миралом. И, наконец, зачем убийце Айлии извиняться перед ней в послании на каминной полке, если убийца не был кем-то, близким ей».

«Я…»— промямлил Флинт. — «Признаю, Беседующий, что не знаю. Все, что я знаю, так это то, что версия, противоречащая доказательствам, не может быть истинной».

На чело Беседующего легла морщина; на его лице появилось выражение замешательства — и, может быть, проблеск надежды.

«Беседующий, при всем уважении, это нелепо», — запротестовал Тайрезиан, его голос был тихим, но глаза вспыхивали. — «С каких это пор простой кузнец, да к тому же гном, сомневается в мудрости суда?»

Беседующий поднял руку.