Сага о Копье: Омнибус. Том I

Гном кивнул, и Беседующий живо добавил: «Но я здесь по делу — вдобавок к тому, чтобы проверить слухи, что мой дорогой друг на последнем издыхании. Я рад убедиться, что слухи оказались безосновательными».

Не дождетесь, хотел, было, сказать гном, но попридержал язык. Он всего лишь посмотрел на Беседующего, который спросил: «Ты слышал о церемонии, которая называется Кентоммен?»

Флинт кивнул, и лорд в золотой мантии продолжил: «Мы провели изрядную часть прошедшей зимы, планируя Кентоммен Портиоса, который состоится в Башне Солнца меньше чем через два месяца».

Они посмотрели друг на друга через голый каменный пол бунгало, затем Солостаран бросил взгляд в сторону горна.

«Я хотел бы, чтобы ты сделал специальную медаль в честь этого события. Я подарю эту памятную медаль Портиосу во время Кентоммена».

Беседующий с Солнцем сделал глубокий вдох. «Я хотел бы, чтобы эта церемония сблизила эльфийских дворян, мастер Огненный Горн. Боюсь, что недавние… перемены… внесли некоторый раскол, и я хочу, чтобы эта церемония обратила их внимание на мою приверженность определенным…»— он улыбнулся, — «неизменным эльфийским традициям».

«Мне нет необходимости говорить, друг мой, что успешность данной церемонии может иметь огромное значение в укреплении притязаний Портиоса на место Беседующего. И твоя медаль, которую я вручу ему, будет частью этого».

«У тебя есть соображения по дизайну?»— спросил Флинт.

Солостаран поднялся, и поставил пустую кружку на стол. «Конечно, у меня есть идеи, но я хотел бы увидеть, что ты придумаешь. Из всего моего окружения, мастер Огненный Горн, ты, может быть, лучше всех знаешь меня. И это знание может теперь помочь тебе».

Он замолчал, как будто размышляя о чем-то далеком от этой темы, и Флинт тихо сказал: «Для меня будет честью сделать медаль для этой церемонии».

Солостаран поднял взгляд и улыбнулся; его глаза наполнились редкой теплотой. «Благодарю, Флинт». Гном внезапно увидел, каким уставшим выглядит Беседующий, будто он провел долгие ночи в тревожном сне, а может и вовсе без сна. Беседующий, казалось, заметил сочувствие во взгляде Флинта. «Путь Беседующего тернист, Флинт. Взгляни на мою собственную семью».

Флинт, наконец решив, что не умирает, сбросил одеяло, дотянулся до своего деревянного сундука и вытянул свежую белую льняную рубашку, с вышитыми по воротнику осиновыми листьями, любезность портного Беседующего. Он надел ее через голову. «Ты имеешь в виду смерть Танисова от… смерть твоего брата?»

«Конечно, смерть Кетренана и Элансы», — согласился Солостаран, — «но также и смерть Ареласа, моего самого младшего брата. У моих родителей было трое детей, но выжил только один. Квалиност, если потребуется, может выбрать себе Беседующего, не Портиоса, так Гилтанаса или даже Лорану».