Сага о Копье: Омнибус. Том I

Эльфийская девочка, чьи кончики заостренных ушей едва виднелись сквозь вьющиеся золотые волосы, сняла с шеи тонкую цепочку. С одного ее конца свисал одинокий совершенный осиновый листок, играя зеленью и серебром в золотистом свете. Хотя он и выглядел натуральным, как будто сорванным с живого дерева, этот листок был изготовлен из серебра и изумруда и так искусно обработан, что его нельзя было отличить от живого листка, если бы не искорки света, что он посылал танцевать на восхищенном лице маленькой девочки.

Гном от удивления открыл рот; это движение спровоцировало персиковую отрыжку, что снова вызвало смех у Лораланталасы. «Я сделал этот листок шесть месяцев назад», — воскликнул Флинт, сглатывая последний кусочек квит-па. — «Продал его проезжавшему через Утеху эльфу».

«Моему посланнику», — сказал Беседующий. Флинт хотел, было, что-то сказать, но Беседующий поднял руку. — «Этот листок совершенен во всех отношениях. Нет дерева ближе сердцу эльфа, чем осина. Я решил найти художника, который может передать такое чувство в своей работе. И я обнаружил, что этот художник — не эльф, а гном».

Беседующий на мгновение отвернулся, затем сделал паузу. «Должно быть, вы устали за время вашего долгого путешествия», — сказал он. — «Мирал покажет вам ваши покои».

Солостаран наблюдал, как гном и маг вышли из зала. Прошло довольно много времени с того момента, когда в Квалиносте могли последний раз наблюдать подобное зрелище. Слишком много. Времена были темными в недалеком прошлом. Казалось, прошел только миг — а не тридцать лет — с того момента, когда был убит его брат Кетренан, и такие набеги еще не прекратились.

«Дружба…»— повторил Солостаран свои недавние слова. Миру не помешало бы немного больше дружбы.

* * *"

"Улицы эльфийского города простирались под ногами Флинта. Прежде, чем ему показали его покои, Флинт попросил Мирала отвести его куда-нибудь, где он сможет лучше осмотреть город. Эльф вел его вдоль покрытых плиткой проспектов, мимо зданий, украшенных мрамором и розовым кварцем, чьи кристаллы расщепляли свет только для того, чтобы сплести его снова в ослепительных новых цветах.

Осины, дубы и ели окружали здания так, что дома Квалиноста сами казались живыми, их корни глубоко уходили в землю. Фонтаны пузырились во дворах, где эльфы — женщины, одетые в серебряную паутину, и мужчины в зеленых камзолах — тихо переговаривались или слушали музыку цимбалы и флейты. Воздух был теплым и чистым, его прикосновение было мягким как в середине лета, хотя Флинт знал, что зима едва только ослабила свою хватку.

Пока он любовался, солнце опустилось ниже на западе, малиновый закат сливался с розовыми оттенками живого камня, чтобы искупать город в розовом свете. Лазурная и белая плитка улиц потемнела до пурпура.