Сто удач и одно невезение

А тошнота у нее началась во время выпускных экзаменов, что отнесли к естественному волнению экзаменуемых выпускников.

Зинаида же раньше Ритки поняла: с подругой происходит что-то непонятное.

– Ритка, что ты лупишь все подряд, как суслик полевой? Как беременная!　– подивилась Зинаида, присматривавшаяся к подруге не первый день, когда они обедали в столовой.

Ритка замерла с набитым ртом, забыв жевать, выпучила обескураженно глаза и выдала сакраментальное:

– Ой!　– всплеснув руками.

Зинаида успела отскочить многолетним натренированным скоком в сторону от летевшего уже стакана чаю и, вдогонку за ним, тарелки с недоеденной гречневой кашей.

– Так! Телесные движения!　– громыхнула Зинаида, меняя свой стул на чистый, и села.

– Зинуля!　– с трудом заглотив непрожеванную еду, перепуганно оповестила Ритка.　– А ведь я, наверное, этого… того!

– Симптомы!　– затребовала Зинаида «этого… и того».

Ритка перечислила симптомы, о которых вспомнила только сейчас, вполне убедительно и даже более чем основательно. О виновнике и участнике Зинаида спрашивать не стала, имелся только один претендент на данную роль.

– Ну что «как-то не очень»?　– передразнила она Ритку.

Это Зинуля о первой Риткиной пробе себя в сексе, впечатлением о которой та, само собой, сразу же поделилась с подругой.

– Да, но потом же было «вроде ничего» и последующее «почти замечательно, но говорят, бывает совсем хорошо»!　– оправдывалась Ритуля, цитируя саму себя.

– То, что бывает «совсем хорошо», видимо, у тебя как раз и наступило!　– ворчала Зинуля.　– Ну что будем делать?

Ритка посмотрела на нее виноватыми глазами и тяжко вздохнула.

– Понятно,　– кивнула решительно Зинаида,　– к бабушке Симе!

– Угу,　– совсем опечалилась Ритуля.

– И как это случилось?!　– всплеснула руками Серафима Моисеевна, выслушав прямолинейное, с порога, покаяние внучки.

– Бабушка, ты хочешь, чтобы я рассказала за техническую сторону процесса?　– уточнила конкретику вопроса Ритуля.

– Нет, я хочу знать за обстоятельства, где и когда ви умудрились?!

– Та ладно!　– отмахнулась Ритка и прошагала на кухню.　– Есть хочу!

– Она теперь есть хочет всегда!　– пояснила Зинуля удивленной бабушке Симе.

– Так это ж святое!　– хоть одному вытекающему из Риткиного положения следствию порадовалась бабушка Сима.

И ринулась в кухню потчевать вкусностями. Допрос велся без отрыва от основного любимого занятия – кормления девчонок.

– И хто поганец?　– честь по чести вела следствие бабушка Сима.

– Левик Фридман,　– сдала любимого, предварительно вздохнув, Ритуля.

– Та боже ж мой!　– прервала процесс накрывания на стол от возмущения бабушка Сима.