Сто удач и одно невезение

　– Я хотел… думал пригласить тебя в готовую квартиру… так решил! Но не получилось, как задумал!

Он не отводил тревожного взгляда, старался объяснить не словами.

– Понятно,　– кивнула Зинаида, ни черта не поняв из его путаного объяснения, и вспомнила дедушку Леву.　– Имел стратегический план.

– Да, его!　– обрадовался Захар пониманию.　– Но обстоятельства, пришлось менять и решать все на ходу!

– Значит, если бы не обстоятельства, ты не появился бы?　– совсем уже не понимая, о чем идет абстрактный разговор, что-то еще пыталась прояснить для себя Зинаида.

– Как это не объявился?　– проявлял в свою очередь чудеса «сообразительности» Захар Игнатьевич, между прочим, единичный суперспециалист в стране, а хрен его знает, может, и в мире!

– Так же как до сегодняшнего дня,　– улыбнулась Зинаида.

А вот сделалось ей, непонятно почему, легко и радостно на душе, как в детстве на больших качелях, когда раскачиваешься сильно-сильно, до предела, и становится и страшно, и дух захватывает, и весело, и летишь высоко, высоко счастливая!

– Так!　– начали доходить до господина Дуброва последствия сотворенной им же самим ситуации.　– Наверное, я что-то не так придумал.

– Может, и здорово придумал,　– улыбалась Зинуля,　– я же не знаю основной концепции твоего грандиозного плана! Что там первым пунктом? Мы должны стоять здесь?

– Нет!　– спохватился Захар и протянул ей букет.　– Это тебе.

– Красивенько. Спасибо,　– поблагодарила Зинаида.

– Идем!　– воодушевился Захар.　– Там еще многое не доделано, совсем не так, как я хотел. Посмотришь!

И, ухватив Зинаиду за свободную от цветов руку, ловко маневрируя между людьми, потащил ее за собой! Так и тащил от станции метро до самого подъезда. Ходьбы-то было минут пять, но он так торопился, что они преодолели дорогу минуты за три. А Зина поглядывала на его широкую спину, семеня сзади, и все ей казалось до странности легким, простым и очевидным!

Ага! Ровно до закрывшихся за ними дверей лифта, куда ее нетерпеливо затолкал Захар, еще находившийся в беге по пересеченной солевыми лужами, кривыми тротуарами и снежным крошевом местности. Закрывшиеся двери лифта отрезали, оставив там, в зимнем вечере легкость улиц, бесшабашность и бег этот, как на отходящий поезд, а здесь… Переменилось настроение, направленность мыслей, напомнив о прошлой встрече замкнутостью пространства, ударило в кровь возбуждением, сковав слова, мысли.