Общество мертвых и исключительных

 — А ты исповедовалась?

Эбель прыснула.

— Не смейся, лучше сходи на воскресную службу. Священник приезжает в академию. Когда я был жив, то тоже часто к нему приходил. Он помог мне отпустить грехи. Поможет и тебе.

— Священники испортили мою жизнь. И жизнь других скур тоже. Мир схлопнется быстрее, чем я зайду в исповедальную будку вместе с одним из них.

Эбель не скрывала своего отвращения, а Тимо с ней и не спорил. Он помнил, как к скурам относились в Санди, и помнил все речи, которые священники произносили перед молитвой. В них не было ничего святого. Лишь ненависть.

Эбель молча уставилась в окно. Тяжело вздохнула и, собравшись мыслями, спросила:

— В чем смысл жизни, Тимо? Всегда хотела узнать мнение призрака. — Эбель сегодня мыслила крайне философски.

— В том, что ты есть, Эбель, — ответил ей Тимо. — Ничего не происходит просто так. Ты там, где должна быть. И делаешь то, что должна. Поэтому смысл в том, что ты. Просто. Есть.

Они замолчали, тихо наблюдая заход солнца в малиново-красном небе.

Красиво…

Тимо наблюдал за Эбель. От нее пахло вишней и ванилью, а голубые глаза стали еще ярче в закатных лучах.

— Хватит пялиться на меня, — улыбаясь краешком губ, сказала она.

— Прости, — ответил Тимо, но так и не отвернулся.

Они болтали дотемна. Точнее, Эбель болтала, а Тимо слушал, запоминая каждое слово. И он бы слушал ее бесконечно, но их прервала разъяренная Соль, которая ворвалась в комнату. Громко хлопнув дверью, которая черт знает, как не сорвалась с петель, кинула сумочку на стул. Эбель вжалась в стену, наблюдая за подругой. Соль стояла рядом с зеркалом. Дышала громко, как старый дед с тахикардией. Сжимала побелевшие кулаки так сильно, что ее длинные разноцветные ногти впивались в ладони. Лицо покраснело, на лбу пульсировала вена, а сухожилия на шее вытянулись, чуть ли не лопаясь.

— Соль? — Эбель все-таки встала с кровати и, подойдя к Соль, коснулась ее плеча.

И тут…

Двери шкафа громко распахнулись. С полок повылетали вещи и рассыпались по полу комнаты. Стулья перевернулись. Любимая кружка Соль разбилась о стену. Книги, стоящие у стены, посыпались с полок и, взмывая в воздух, приземлились на кровать. Тимо уворачивался от них, будто они могли причинить ему боль. А Эбель, все еще не отпуская подругу, ошарашенно смотрела в зеркало.

— Что за херня?

Та стояла с закрытыми глазами и злилась, пока ее отражение крушило в зеркале комнату. Соль там не была похожа на Соль. Черные глаза с потекшей тушью. Порванная одежда. Синяки на теле. Шрамы. Царапины. Кривая, пугающая улыбка на исполосованном слезами лице. Взъерошенные волосы.

— Соль, я спрашиваю, что это за херня?! — Эбель толкнула ее, и Соль из отражения остановилась.

Она посмотрела на Эбель обезумевшим взглядом.