Общество мертвых и исключительных

А лесные цветы, стоявшие сначала в вазе у Джосайи, на следующий день чудесным образом оказывались на столе у Бруны. Однажды Ноа даже видел их в парке в Санди, когда сам прогуливался там в облике брата. Но преподаватели просто сидели на лавочке. Ни больше ни меньше. Вроде бы. Ноа тогда торопился и, гремя бутылками в пакете, бежал к дому, где мирно спал ничего не знающий Арни.

— Вы так раскраснелись, мистер Кэруэл, — вышел из-за угла Ноа, и преподаватель от испуга подскочил на месте.

— Что ты тут забыл? — Схватившись за сердце, он прислонился к стене.

— Я пришел передать вам письмо от брата.

Профессор сразу все понял (получать такие послания от полицейских ему было не впервой) и, забрав из рук Ноа конверт, тут же распечатал его.

— О! — Его глаза стали такими же круглыми, как и эта буква. — Ого! — Брови тоже поползли на лоб. — Интересно! Очень интересно!

Джосайя достал фотографию и внимательно рассмотрел ее. Ноа хорошо помнил мужика с проколотыми сосками, и вновь видеть ему это не хотелось. Но вот записка со странными каракулями, которые своим неаккуратным почерком вывел Арни, вызвала неподдельный интерес, и, обойдя профессора, Ноа заглянул в письмо.

— Ритуалка, — мистер Кэруэл мыслил вслух. — Это точно ритуальные убийства. Сто процентов они, но вот это… — повернул он лист, пытаясь в нем что-то увидеть. — Вот это что? Послание убийцы? Предупреждение?

— Шифр же? Не? — кинул Ноа.

Профессор вновь испуганно подскочил, забыв о том, что в коридоре стоит не один.

— Черт! — выругался он. — Иди на пару, живо!

— Не-е-е… — Ноа подошел к двери, ведущей в кабинет шифрологии. — Мне тоже теперь интересно, что это.

— Я свяжусь с твоим братом сам. Это дело не касается малолетних студентов.

— Мне двадцать.

— Оно не касается и студентов, которым двадцать.

Джосайя обошел Ноа и, схватив ручку двери, попытался ее закрыть, но Ноа вовремя подставил ногу.

— Интересно, а ваш роман с Бруной касается студентов? — Ноа знал, на что давить. — Джоси?

Кэруэл закатил глаза. Сжал губы и заскрипел зубами. Он стискивал дверную ручку так, что побелели костяшки.

— Я осуждаю любого рода манипуляции, Ноа Эдвин, — грозно сказал Джосайя. — Ты не имеешь никакого отношения к делу, которое, как пишет твой брат, чрезвычайно секретное.

— Да я уже видел фотки…

— Ты пользуешься информацией, которую узнал, подслушивая чужой разговор, — перебил мистер Кэруэл. — Теперь ты считаешь, что власть надо мной в твоих руках. И я, как глупый напуганный мальчишка, позволю тебе одержать надо мной верх?

— Ага, — сунув руки в карманы брюк, Ноа качнулся на пятках.

Джосайя презрительным и совсем не ободряющим взглядом осмотрел Ноа с ног до головы и, закатив глаза, проглотил свое отчаяние."

"— Ты прав, Эдвин. — Кэруэл широко распахнул дверь.