Общество мертвых и исключительных

Он явно знает, что делает, и явно пудрит всем мозги. Отлично скрывает то, что хочет скрыть. Но для чего он это делает?

— Убийцу поймали. Забыли, что ли? — усмехнулся Ноа. — Забудьте про загадки. Эта, вероятно, была последней.

— Ты и правда так думаешь? — спросила его Эбель.

— Я думаю, что не смогу жить дальше, не разгадывая все эти ваши интересные шифры, вишенка. Наконец-то в академии стало происходить хоть что-то интересное.

— Ну что же, — Джосайя встал и отряхнул руки, — тогда нам надо найти черный крест, ведь именно такой должен быть у Гестаса.

— И понять, что открывает ключ, который был у Ребекки Мартинс, — добавила Соль.

Шла вторая неделя без убийств.

Запах ладана сменился запахом шоколада в кабинете мисс Моретти. Чем больше проходило спокойных дней, тем неуютнее чувствовала себя Эбель. Будто в чем-то был подвох, и опасность, отступив в тень, набиралась сил, чтобы наброситься на них в самый неожиданный момент. Неуютно было даже в кабинете, где играла пластинка с композициями Бетховена, а золотые лучи солнца, падающие через резное окно, освещали мокрые полотна. Пока студенты старательно выводили кистью картины, Бруна рассказывала им о композиторе, который покорил ее сердце. Об одном из бесчисленного множества композиторов, если быть точнее. Бруну Моретти покоряла любая музыка и живопись.

— Людвиг, скорее всего, тоже был исключительным. Говорят, что у него был дар — идеальный слух. Безупречный. Именно поэтому, будучи глухим, он смог написать больше пятисот композиций. Информацию об этом можно было найти даже в старых писаниях, которые со временем были утрачены или же искажены историками. Никто не хотел восхищаться скурой, но все хотели восхищаться талантливым музыкантом.

Но был ли Бетховен исключительным, сейчас никто бы узнать не смог.

Если первую неделю в коридорах собора витало волнение, то сейчас все прекратилось. Студенты будто вовсе забыли о том, что происходило в академии пару недель назад, и, вычеркнув весь сентябрь из головы, начали медленно готовиться к Хеллоуину. Ноа говорил, что все живут здесь ради двух праздников — Рождества и Дня всех святых. Именно так просила называть его мисс Вуд. Студенты, разодетые в порванные платья и костюмы, ходили по кабинетам преподавателей, и те раздавали им сладости. В трапезной подавали вкуснейший безалкогольный пунш и яблочный пирог. А вечером всех ждал бал-маскарад, после которого самому Ноа разрешали устраивать вечеринку в главном зале. С выключенным светом, старым дырявым диско-шаром и музыкой, от которой у директора все время болела голова.

— Как мы с тобой будем украшать комнату? — спросила Соль.

— До Хеллоуина еще несколько недель, рано об этом думать.

Эбель сидела на кровати и листала потрепанный журнал 2012 года.