Обещания и Гранаты

— Мне нравится все, что ты делаешь со мной, — шепчу я, пытаясь выровнять игровое поле своим признанием, хотя мне физически больно потакать.

И все же, если бы Кэл Андерсон попросил меня вырвать мое кровоточащее сердце из груди и подать его ему на блюдечке с голубой каемочкой, я бы сделала так, не задавая вопросов. Я бы, наверное, попросила его проследить за операцией, чтобы убедиться, что я все делаю правильно.

Я просто не думаю, что он отвечает мне взаимностью.

— Ты не принимаешь противозачаточные средства, — невозмутимо говорит он. Это не вопрос, а утверждение, и властность, с которой он это говорит, заставляет меня задуматься.

— Нет, — говорю я, убирая прядь волос с плеча. — Папа никогда даже не позволял мне думать о сексе, не говоря уже о том, чтобы исследовать методы предотвращения осложнений от него.

Он ничего не говорит в течение нескольких мнгоновений, в течение которых мой пульс учащается, стучит в ушах. Я чувствую слабость, изнеможение и, по какой-то причине, презрение.

— Я назначу встречу с моим другом, и мы поможем тебе.

Он проходит мимо меня, открывает дверь и идет через комнату к раковинам, снимая белое полотенце с настенного крючка. С его одежды капает на пол, когда он возвращается, протягивая мне полотенце, и я медленно вхожу в него, обдумывая его слова.

— Имею ли я право голоса в том, пойду я на это или нет?

Обернув полотенце вокруг меня, он заправляет уголок мне под мышку, поворачивая меня лицом к себе.

— Я не настолько стар, чтобы не признавать телесную автономию, — говорит он, протягивая руку, чтобы обхватить мою челюсть. — Я просто подумал, что так будет проще.

Я бросаю взгляд на впадину у него на горле, изучая ее, пока обдумываю его слова в своем мозгу.

— Если бы я попросила тебя надеть презервативы, ты бы надел?

— Конечно. Я бы упустил великолепное зрелище моей спермы, стекающей с твоей милой маленькой киски, но я не монстр. Каким бы законным ни был этот брак, я был бы безумцем, если бы ввел в него детей.

Что-то сжимается у меня в груди, но я игнорирую это, вместо этого киваю.

— Ладно. Я бы… хотела попробовать, я думаю.

— Если это не сработает, мы придумаем что-нибудь другое. — Он обхватывает обе мои щеки руками, наклоняясь, чтобы запечатлеть легкий поцелуй на моих губах; этот акт гораздо нежнее, чем я когда-либо могла себе представить, на что он способен, и это пробуждает что-то распутное в моем животе.

Подводя меня к раковине, мы быстро чистим зубы, и я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на него в зеркало, зная, что домашняя обстановка, которую мне предоставляют, — это всего лишь результат моего наращения, и ничего больше.