Обещания и Гранаты

Прежде чем она даже закончила предложение, я толкаюсь обратно, раздвигая ее языком, прежде чем снова подняться и насладиться ее клитором. Она набухает под моими старениями, пульсирует в такт биению моего сердца, а затем, наконец, когда я рисую восьмерки, она ломается.

Рот приоткрывается в беззвучном крике, ее бедра сжимаются вокруг моих ушей. Она дергает меня за волосы до тех пор, пока боль не пронзает кожу головы, приходя так сильно, что, кажется, перехватывает дыхание у нее в легких.

Я прихлебываю ее соки, когда они смешиваются с водой из душа, сам чуть не взрываюсь, когда она смачивает мое лицо.

Когда волна за волной удовольствия накатывает на нее, как цунами после подводного землетрясения, она изгибается и выгибает спину, словно пытаясь продлить ощущения.

Наконец, она прислоняется к стене, и я отстраняюсь, в последний раз облизывая ее плоть, прежде чем вытереть рот о внутреннюю сторону ее бедра и осторожно высвободить ее ноги из тисков вокруг моей шеи.

Она тяжело дышит, задыхаясь, когда я, шатаясь, выпрямляюсь во весь рост, мой член так тверд, что я едва могу видеть прямо. Взглянув вниз на него, когда он натягивается на мои брюки, она ухмыляется, разглаживая дрожащей рукой по всей длине.

Я дергаюсь в такт ее движению, вероятно, всего в шаге от того, чтобы лопнуть. Ее обнаженное тело, кажется, почти светится, когда она делает шаг вперед, снова прижимаясь ко мне, с приглашением в ее золотых глазах.

— Твоя очередь? — спрашивает она, но я качаю головой, наклоняясь, чтобы снова заключить ее в свои объятия. Ее ноги мгновенно обхватывают меня, и я поворачиваюсь так, что мы прислоняемся к стеклянной двери душа, удерживая ее бедрами, пока я возилась с застежкой-молнией.

— Не продержится у тебя во рту, — выдавливаю я, мои руки изо всех сил пытаются справиться с безумным желанием, проносящимся сквозь меня. Я делаю паузу, обводя взглядом влажные изгибы ее тела, пораженный мягкими плоскостями, нежными выпуклостями, отпечатками пальцев, которые я уже оставил. — Нужно снова войти в эту сладкую киску.

— Да, — шипит она, протягивая руку между нами, чтобы помочь мне выбраться.

У нее перехватывает дыхание, когда мой член высвобождается, жемчужная бусинка пузырится на кончике, свидетельство того, как сильно я ее хочу. Она прикусывает губу, глядя на меня из-под опущенных ресниц, и обхватывает пальцами мой ствол, кончики не совсем соприкасаются, медленно водя ими вверх и вниз.

Я стону, зарываясь носом в ее волосы, глубоко вдыхая. Ее движения посылают искры, спиралью пронизывающие меня, захватывая мои яйца до такой степени, что они болят от потребности в освобождении.

— Боже, — прохрипел я, сжимая ее бедра, пока не почувствовал, как лопается кожа, — Я не могу, Елена.