И.О. капитана

 — Умный, ур-род.

— Позвольте мне помочь, — начал я по новой. — Вам абсолютно необходим независимый эксперт. Вот вспомните, сколько времени вам потребовалось, чтобы догадаться про капсулы?

Вероятно, больше, чем мне. Вернер сердито поджал губы:

— Ты что, так хорошо знаешь станцию?

— Конечно! В смысле, стандартные схемы и возможности оборудования.

— Подпишешь "неразглашение".

— Что тебе будет нужно?

— Для начала, посмотреть результаты вашего расследования.

Потому что глупо топтаться два раза по одному и тому же месту.

Вернер открыл нужные странички и посадил меня за свой стол, категорически запретив трогать не относящиеся к делу документы. Отчета по происшедшему еще никто не написал, поэтому результаты следствия представляли собой кучу ничем не связанных файлов. Первой по хронологии шла запись, в который перепуганный женский голос сообщал Гаю, что "охрана спит, а Лизи нигде нет". Людей усыпили полицейской химией, под действием которой, к слову, нельзя находиться больше получаса, а потом весь воздух в помещении должен быть заменен. В общем, один из парней так и не проснулся, а остальные утверждали, что приходил кто-то знакомый, но они не помнят — кто. Записи камер наблюдения оказались предусмотрительно удалены. Пока Вернер ловил того, кто это сделал, и выяснял, что было на пропавших кадрах, рейсовый грузовик благополучно закончил погрузку и ушел в прыжок. На корабле улетел главный организатор происшедшего — специалист по компьютерной безопасности, неожиданно решивший сменить место работы. Вернер был уверен, что тот мужик — заблаговременно внедренный агент конкурентов, но сути дела это не меняло. Почему Гай не отменил старт грузовика, я понять не смог. Ладно Челленджер — самоуверенный идиот, но Вернер-то производил впечатление профессионала! В общем, все зацепки станционная полиция отработала за сутки, но девочку так и не нашли. А вчера, после хорошей паузы, дав родителям прочувствовать ситуацию и прийти в отчаяние, похитители прислали по гиперсвязи сообщение, предлагающее Челленджеру отдать какой-то известный ему "лот". На размышления Гаю дали неделю, а ребенка обещали вернуть через двадцать дней, причем, на пересадочной станции колонии Докеркрайт. И при этом — никаких гарантий или возможности пообщаться с девочкой.

Гм. Посчитаем: неделя до прибытия следующего рейсового звездолета, потом еще дней десять, пока корабль будет облетать дальние поселения, и, наконец, выгрузка-транспортировка. Выходит как раз три недели. Что и требовалось доказать! Дата прилета грузовика не просто повод, это тот реальный срок, когда ребенок покинет станцию. И все это время малышка будет находиться без сознания в спасательной капсуле, оптимизированной под взрослого здорового человека.