Рыцарь ночи и Луна

Я видела, как в долю секунды жизнь покинуло тело и ее труп мягко завалился на меня.

Очнулась я уже в башне, в своей постели. Немного зудела кожа после сети, пульсировала болью, но уже даже не кровоточила рана в плече, а хмурый Ольгерд протирал мне лицо влажной тканью.

Эпилог

— Мы живы, а это главное! — стараясь заглянуть в глаза мужу, сиплым голосом сказала я.

Ольгерд вздохнул, бросил тряпку и ответил:

— Если бы я тебя так не любил… — повисшая пауза была очень многозначительна. Именно по ней я и определила степень злости и раздражения своего мужа.

Даже сейчас мне не слишком приятно вспоминать тот разговор. Перенервничавший Ольгерд бурчал и бурчал на меня, приводя десятки доводов, по которым я ни в коем случае не должна была выходить за периметр. Наконец, он нашёл нужные слова:

— Просто поставь себя на моё место!

Я вздохнула и просительно погладила его по руке:

— Попробуй и ты сделать то же самое. Неужели бы ты не кинулся мне на помощь?!

Потом был приезд канцлера Ланто, который с удовольствием рассказал нам, что лично он долго убеждал Верховного в том, что планы канцлера Грето слишком рискованны, что женщину, выпившую столько человеческих жизней, нужно казнить, как того и требуют законы государства. Что идея использовать её магию на благо страны слишком опасна.

— Надеюсь, — сказал он в заключении, ехидно улыбнувшись: — для сангира Грето это будет хорошим уроком! И ссылка научит его быть осмотрительнее!

Похоже, мои слова так врезались в память Ольгерду, что он использовал их всегда, когда в нашей жизни случалось что-то неожиданное или пугающее. Первый раз он произнёс их, когда в его руки, покрытые синяками и царапинами от моих ногтей, акушерка вложила возмущённо мяукающий свёрток – нашего первенца, Лангерта.

Мой воин смотрел на наследника с некоторой опаской, я заметила, как он напрягал мышцы, одновременно опасаясь уронить или сжать слишком сильно.

— Они такие крошечные… — с каким-то испугом произнёс муж, глядя на крупную фигуру Троста – лекаря-мага, присланного сангиром Ланто из столицы и держащего на руках второй кружевной свёрток – Лиону.

— Вы зря волнуетесь, сангир! — добродушно прогудел лекарь: — Малыши крепенькие и здоровые! А крохотными они будут совсем не долго. Увы, дети растут быстрее, чем нам бы хотелось… — лекарь вздохнул и добавил: — Давно ли я принимал роды у моей Сании, а в прошлом году дочь уже родила мне внука.

Вот тогда, передав сына акушерке, Ольгерд присел ко мне на кровать, сгрёб мои руки и, целуя их, сказал:

— Все мы живы, а это главное!

Следующие годы эту фразу ему приходилось произносить достаточно часто.