Раз и навсегда

– Полдвенадцатого.

Виктория чуть не застонала. Сколько еще придется мучиться, пока этот бал наконец завершится!

…Чарльз вставил ключ в замочную скважину и открыл парадное как раз в тот миг, когда Нортроп поспешил навстречу герцогу.

– Не было никакой нужды дожидаться меня, Нортроп, – добродушно сказал Чарльз, передавая ему шляпу и трость. – Который час?"

"– Половина двенадцатого, ваша светлость.

– Лорд Филдинг и леди Виктория появятся лишь ранним утром, так что не вздумай ждать их, – посоветовал он. – Ты ведь знаешь, что эти балы продолжаются далеко за полночь.

Нортроп пожелал ему доброй ночи и исчез в своей комнате. Чарльз повернул в противоположную сторону и направился к салону, намереваясь насладиться бокалом портвейна и поразмышлять о романе Джейсона и Виктории, который наконец завязался накануне ночью.

Он пошел через приемную залу, но громкий, настойчивый стук в парадную дверь заставил его остановиться и повернуть назад. Полагая, что, должно быть, юная парочка забыла ключи и вернулась домой пораньше, он открыл дверь с приветственной улыбкой, которая сменилась вопрошающим взглядом, когда он увидел перед собой высокого, хорошо одетого мужчину лет тридцати.

– Простите меня, что я потревожил вас в такое позднее время, ваша светлость. Меня зовут Артур Уинслоу, моя юридическая фирма имеет срочное поручение от родственной фирмы в Америке: мне необходимо немедленно передать это письмо вам, а второе – мисс Виктории Ситон.

– Леди Ситон нет дома, – сказал Чарльз, а в его мозгу уже возникла мысль о неминуемой катастрофе.

– Я знаю, ваша светлость. – Молодой человек жестом показал на свой экипаж, ожидавший на улице. – Как только мной были получены эти письма, я срочно прибыл сюда и ждал вашего возвращения. Согласно полученным нами инструкциям, в случае отсутствия леди мы должны передать это письмо вам, чтобы вы вручили его адресату. – С этими словами он вложил второе письмо во вспотевшую ладонь Чарльза и приподнял шляпу. – Доброй ночи, ваша светлость.

Холодный страх охватил герцога, когда он закрывал парадное и распечатывал письмо. Первым делом он поискал глазами имя отправителя. «Эндрю Бэйнбридж», – прочитал он.

Герцог пристально смотрел на эти буквы, и у него заныло сердце; затем он заставил себя читать. По мере чтения его лицо становилось все бледнее и буквы поплыли перед глазами.

Когда письмо было прочитано, печали герцога не было предела. У него затряслись плечи и по щекам заструились слезы, ибо всем его мечтам и надеждам пришел конец. Это был такой удар, от которого заломило виски. Когда слезы высохли, он постоял неподвижно еще несколько минут, незрячим взглядом уставясь в пол.

Затем понемногу его плечи распрямились и он поднял голову.