Единственная для оборотня и теща в нагрузку

Потершись носом и вдыхая запах мужского тела, я тут же распахнула глаза. Нда… Нет, ложась спать с Люцианом, я была морально готова проснуться в его объятиях, но вот того, что сама полезу к нему обниматься, не ожидала.

Я лежала на боку, прислонившись головой к мужскому плечу и прижимая к себе его руку, как ребенок мягкую игрушку, для верности обхватив ее двумя руками, да еще закинув свою ногу на него. И если ногу я тут же убрала, то вот руку почему-то отпускать не хотелось. За ночь я с ней как-то сроднилась.

Как же давно я не просыпалась вот так с мужчиной. Даже в последние годы с мужем мы спали на расстоянии друг от друга. Он вечно жаловался, что ему жарко, и просил отодвинуться, когда я к нему прижималась. Почему-то я была уверена, что Люциан мне такого никогда не скажет.

Как же я умудрилась во сне так в его руку вцепиться?! Пока я терзалась своим моральным падением и здравый смысл уговаривал отпустить чужую конечность, в двери постучали. Люциан тут же открыл глаза и резко сел на постели, подняв меня за собой. Медленно он повернул голову и с удивлением посмотрел на бесплатное приложение к своей руке. У меня хватило такта смутиться и отпустить, наконец, его руку.

– Прости. – Он растерянно пригладил волосы другой рукой. Хотел еще что-то сказать, но стук в дверь повторился, и, откинув одеяло, он встал с постели.

Упс, а он оказался обнаженным и сверкал подтянутыми ягодицами. Зрелище было захватывающее. На постели я увидела оставленное полотенце.

– Люциан! – позвала его и бросила ему полотенце, чтобы прикрылся. – Вид сзади у тебя, конечно, потрясающий, но нечего семейным достоянием сверкать."

"Ведь неизвестно, кто там за дверями стоит, а я предпочитаю единолично любоваться этим зрелищем. Он ловко его поймал и улыбнулся, как будто я сделала ему комплимент. Хотя это же я сказала «потрясающий», выдавая себя с головой. Я рухнула на кровать, натягивая на себя одеяло, а он, посмеиваясь, пошел открывать дверь.

С кем-то переговорив, Люциан вскоре вернулся. Улыбка с его лица исчезла без следа, и выражение было пусть не встревоженное, но сосредоточенное. Сбросив полотенце, он начал быстро одеваться. Без рисовки, просто не замечая своей наготы и не выпячивая ее. Поймав мой встревоженный взгляд, коротко пояснил:

– Меня просит о встрече Повелитель.

– Что ему надо? – еще больше встревожилась я.

– Сейчас узнаю, – застегивая пуговицы камзола, ответил он. – Не хмурься, для беспокойства нет причин.

Ага, я, может быть, и поверила бы, но его стремительный уход и непроницаемое выражение лица говорили об обратном. После такого благодушное настроение исчезло, и я не стала разлеживаться в постели. Встав, я поспешила умываться и приводить себя в порядок.