Единственная для оборотня и теща в нагрузку

 – Надо будет быстро вытащить кинжал и на рану добавить это. Моя кровь сильнее, поверь… – еле слышно произнесла я, умоляюще смотря ему в глаза.

– Я же его убью, – так же тихо ответил он.

– Мы его спасем, – убежденно произнесла я.

Я видела, как внутри него происходит мучительная борьба, но глазами молила поверить мне.

– На счет три, – скомандовал Люциан. – Раз, два… три!

Несколько вещей случилось одновременно: Сергас выдернул кинжал, а Люциан вылил в рану остатки крови Айка из флакона, в мою же руку вонзились зубы Грегори. Я специально перед этим неглубоко порезала руку, чтобы выступила кровь. Стоило багряной капле коснуться его губ, и он, не открывая глаз, вгрызся в мою руку, как собака в кость, удерживая ее двумя руками.

Боль ослепила меня, и я не сдержала стона. За моей спиной встал Люциан.

– Одно слово, и я прекращу это.

– Что с раной? – выдавила сквозь зубы я. Рука горела огнем, и мне стоило огромного труда говорить связно, а не орать благим матом. Единственное, что останавливало, это понимание того, что Грегори тут же убьют.

– Пока непонятно. – Он положил мне руки на плечи, морально поддерживая.

Все еще не открывая глаз, Грегори глотал мою кровь. Он с огромной силой сжимал мою руку, и я начинала бояться, что раздавит мне кости. Черты лица его заострились, и сейчас он напоминал больше хищника, чем человека.

– Крови меньше. Мне кажется, рана затягивается, – услышала я Хоука.

«Быстрее бы», – подумала я, так как боль была невыносимая.

Грегори пил и пил. Его кадык равномерно дергался, когда он сглатывал, я же начала ощущать слабость.

– Кровь больше не идет.

– Грегори! – позвала я, но он пил, и было такое ощущение, что даже не слышит.

– Сергас! – в свою очередь, позвал Люциан.

Голова начинала кружиться, но я понимала, что еще немного, и все будет зря. Выдержка Владыки небезгранична. Кожей чувствовала, как истекают последние крупицы его терпения. Я повела плечами, сбрасывая руки Люциана, и склонилась к Грегори.

– Грегори! – позвала я, касаясь его лица свободной рукой. Спиной я чувствовала волны беспокойства, напряжения и… ревности, исходящие от Люциана. – Грегори!!! – закричала я ему на ухо. Для этого мне пришлось чуть ли не упасть на него, так как силы были на исходе, а о боли в руке и говорить нечего.

– Стойте, он пришел в себя! – воскликнул Хоук. Похоже, Владыка дал отмашку Сергасу.

Я слышала биение своего пульса, и в голове шумело. Сил отстраниться и посмотреть не было. Он сам отпустил мою руку и повернул ко мне голову. Я увидела его глаза близко-близко."

"– Залечи рану, – шепотом попросила его. Он смотрел на меня, и его взгляд опустился на мои губы. – Больно, – добавила я, чтобы у него не возникло глупых желаний, а то ведь убьют на фиг. Зря, что ли, спасала.