Единственная для оборотня и теща в нагрузку

Упершись рукой мне в спину, он придавил меня к камню, а потом наклонился и провел губами по шее.

У каждого из нас есть эрогенные зоны, такие места, что, хотим мы того или нет, реагируют на прикосновение. У меня шея. Придавленная его телом, испытывая боль от проникновения, я среагировала на эту ласку и сама себя возненавидела.

– Ненавижу-у-у, – сдавленно простонала я, даже не зная, к кому это больше относится.

– И я тебя. – По страсти признания оно могло соперничать с признанием в любви. Его дыхание было очень горячим и опаляло меня.

Балансирование на грани между болью и удовольствием неожиданно завело меня. Никогда не любила грубый секс и была ошеломлена своим отзывом на это.

Он прикусил мне мочку уха, чуть оттянув ее, а потом прошептал:

– Если бы ты знала, как хочется пометить тебя. – Его губы опять спустились по моей шее, выводя на ней круги. Он медленно-медленно скользил во мне, даря телу чувство наполненности и… удовольствие. Почему я не сопротивлялась? Почему покорно лежала, захваченная варварским обращением?! – Но ты недостойна! – зарычал он и стал двигаться резко и грубо. – Ты вульгарна, доступна… На тебе не будет моей метки! – Теперь он меня наказывал, яростно двигаясь и заботясь лишь о своем удовольствии. – Ты понесешь от меня и дашь мне наследников… Ты годна лишь рожать детей, но не быть со мной рядом.

В этот момент что-то во мне сломалось, и слезы потекли из глаз. Я полностью обмякла, и лишь в какой-то момент поняла, что больше меня никто не держит.

– Одевайся, – услышала я.

Шевелиться не хотелось, но усилием воли отстранилась от камня и встала на нетвердых ногах. Подняв голову, с ненавистью посмотрела на него. Он закончил приводить в порядок одежду и теперь стоял собранный и высокомерный.

– Я убью тебя, – просто сказала я. С холодной решимостью понимала, что после всего одному из нас не жить.

Он медленно осмотрел меня с ног до головы, и губы презрительно скривились.

– Держи! – У моих ног вонзился кинжал.

Не спуская с него глаз, я медленно наклонилась и, обхватив кинжал за рукоять, вытащила его.

– Лучше сразу решить это сейчас. Нападай!

Я лишь крепче сжала кинжал, но глупо размахивать им и бросаться не стала. Он от меня как от мухи отмахнется, к тому же именно этого и ждет.

– Ты человечка. Слабая и никчемная, – начал издеваться он. – Я не буду связывать с тобой жизнь. На тебе не будет моей метки, но ты будешь рожать мне детей, пока сможешь, а потом я сошлю тебя с глаз долой. Ты недостойна ни быть со мной, ни воспитывать их. И можешь не надеяться на своего эльфа, он вмешиваться не станет.

Он замер, ожидая моей реакции, но я стояла не шевелясь.

– Чего же ты ждешь? Уже передумала меня убивать?"

"Этот насмешливый вопрос оказался последней каплей.