Непобедимая и легендарная

От него мы узнали, что передовые части корпуса полковника Бережного только что вошли в Кишинев, разогнав еще одну местную пародию на правительство под названием Сфатул Церий.

Потом майор о чем-то тихо переговорил с комиссаром Железняковым. Мне показалось, что речь шла о знамени отряда. После этого разговора комиссар, взяв несколько казаков, самых уважаемых и авторитетных, уехал вместе с ними на паровозе в Гениченск, который находится рядом, всего в одиннадцати верстах от Новоалексеевки.

Вечером, когда уже стемнело, майор отправил часть своих головорезов на станционной дрезине в разведывательный поиск на станцию Сальково. С ними же отправилось несколько казаков, обмотавших копыта своих коней тряпками. Среди них был и старший урядник Хорьков, имевший два креста за добытых в немецком тылу офицеров. Приказ был – постараться, не проливая крови, взять «языков».

Дрезину хорошенько смазали, чтобы она не скрипела при движении, и разведка отправилась в путь. Было всего часов шесть вечера, зимой темнеет рано, луна как раз была в своей минимальной фазе, как говорят поклонники мадам Блаватской, «в соединении с солнцем», а из-за низкой облачности не было видно даже звезд. Казаки на своих бесшумно ступающих в непроглядном мраке конях казались ожившими призраками. Следом за ними двигалась дрезина, тихо полязгивая и постукивая на стыках рельсов.

Перекрестив их напоследок, я попросил Создателя о том, чтобы все у них вышло, как приказал майор Османов, без кровопролития и резни. Ведь сейчас нам противостоят не пьяные матросы, потерявшие от крови и вседозволенности человеческий облик, а всего лишь солдаты-запасники, которые, как они думают, выполняют свой воинский долг. И вина их лишь в том, что они оказались не на той стороне. Это все последствия того демократического бардака, в который ввергло Россию Временное правительство. С этими мыслями я и пошел в салон-вагон нашего поезда ужинать, или, как говорят товарищ Махно и его хлопцы, вечерять.

В салоне-вагоне сидели майор Османов, войсковой старшина Миронов и Нестор Махно, неспешно хлебавшие густую горячую похлебку из свинины, лука, моркови, капусты и гречки. Они запивали ее крепким, черным как деготь, чаем. Раньше мне довольно редко приходилось употреблять такие пролетарские кушанья. Но за время путешествия с майором Османовым желудок мой привык ко всему. К тому же ежедневные конные поездки сильно влияют на аппетит, и при виде едящих, живот мой взвыл, требуя немедленно присоединиться к этому празднику чревоугодия.