Непобедимая и легендарная

Но то, что мне довелось увидеть во время моего путешествия из Петрограда в Дербент, послужило наглядным подтверждением того, что мне только что сказал генерал-лейтенант Романов.

– Эх, Николай Степанович, – мой собеседник посмотрел на меня и улыбнулся, – если бы вы только знали – какое великое будущее ждет Россию! И то, что мы с вами будем хоть немного причастны к этому, должно нас всемерно радовать. А вы еще потом напишете о нашем походе замечательные стихи, увековечив наш подвиг для грядущих поколений.

Потом лицо его стало серьезным. Генерал Романов расстегнул планшет и достал карту.

– А пока, товарищ прапорщик, поговорим о том, чем вам предстоит заняться. Вы, как я слышал, на фронте были неплохим разведчиком. Поэтому я хочу предложить вам взять под свое начало команду конных разведчиков из числа кубанских казаков. Думаю, что вы с этой задачей вполне справитесь.

Мир снова заиграл яркими красками, и я почувствовал восторг, который охватывал меня, когда предстояло новое, опасное приключение.

– Товарищ генерал-лейтенант, – воскликнул я, – готов немедленно приступить к своим обязанностям. Какие будут первые ваши приказания?

Прибыв три недели назад в штаб фронта, мы обнаружили здесь привычную для не столь давних времен правления «главноуговаривающего» картину всеобщего разброда и шатания. Вместо семисот тысяч солдат и офицеров, имевшихся в наличии год назад, численность войск фронта составляла не больше двухсот тысяч личного состава. И это считая четыре армянские добровольческие бригады общей численностью в двадцать тысяч штыков, под общей командой генерал-майора Андраника Озаняна. Правда, оружия и огнеприпасов было в достатке – построенная уже в ходе войны железная дорога от Карса до Мемахатуна действовала исправно, что позволило нам в кратчайшие сроки закончить передислокацию корпуса.

В сохранивших хотя бы минимальную боеспособность частях Кавказской армии между тем царил хаос. Некоторые полки насчитывали всего два-три десятка деморализованных солдат, в то время как наплыв добровольцев – и солдат и офицеров – в корпус Красной гвардии превысил мои самые оптимистические ожидания. Одни шли к полковнику Бережному, чтобы защитить, как они говорили, «завоевания социалистической революции». Другие хотели сражаться за идеалы «единой и неделимой России», которые словом и делом подтвердило правительство господина, пардон, товарища Сталина.

Повторилось то, что мне уже пришлось наблюдать на Румынском фронте. Численность Красной гвардии росла, и корпус, развернув свои бригады в дивизии, снова быстро достиг размеров почти полноценной армии, при том что старые полки, которые были таковыми лишь по названию, подверглись расформированию.