Непобедимая и легендарная

– Так-то оно так, товарищ Бесоев, – почесав затылок, произнес Георгий Богомягков, – но только как случилось такое, что эту, как вы говорите, банду зачислили в состав нашей бригады?

– Об этом лучше спросите не у меня, а у товарища Лазо, – я развел руками. – Нас в это время на станции Борзя не было. Видимо, для него, по политической наивности, любой, назвавшийся революционером и пострадавший от царского правительства, уже является товарищем. А это не совсем так. На каторгу можно было попасть за разное. Кто-то – за политику, кто-то – за убийства и разбой.

Зиновий Метелица провел рукой по усам.

– В боях эти варнаки, – гневно сказал он, – были тише воды ниже травы. Все время у них находились какие-то отговорки. А вот тащить все, что плохо лежит, и задирать на бабах подолы – в этом они действительно мастера. Я думаю, нам надо принять к ним какие-то меры, чтобы прекратить это безобразие, а то народ порешит их сам, без нашего участия. Только и советской власти потом здесь тоже не бывать – такие уж мы люди, казаки. Обид не прощаем.

– А советская власть и не будет их прощать, товарищ Метелица, – успокоил я казака. – В советской России принят и действует Декрет о борьбе с бандитизмом, и наказание по нему для таких, как они, лишь одно – расстрел на месте. Тем более что есть у меня сильное подозрение, что сегодня ночью эта банда попытается напасть на командование нашей бригады, перебить всех и установить здесь свою бандитскую власть.

– Даже так, – покачал головой Георгий Богомягков, обведя взглядом внимательно слушающих разговор казаков. – А что это вообще за звери такие – анархисты, и с чем их едят?

Вопрос был задан явно на публику, ибо товарищ Богомягков был человеком политически подкованным и в общих чертах знаком с идеологией анархизма. Но раз вопрос задан – надо на него ответить.

– А это, – произнес я, – такое политическое учение, которое отрицает любую власть и зовет нас обратно даже не в пещеры, а прямо на деревья. Полная и абсолютная анархия царит только в стае шимпанзе, хотя и там есть власть – власть вожака.

– Слыхали мы про таких абизьянов, – с солидным видом произнес один из казаков. – Видел я одну такую на ярмарке в Чите. Вот ты, товарищ Бесоев, человек городской, грамотный. Скажи, неужто человек и в самом деле произошел от абизьянов, а не создан Богом на седьмой день, как говорит батюшка Никодим?

«Ну вот, пошли вопросы на засыпку», – подумал я, а вслух сказал:

– Степан Ефимович, я хоть и грамотный, но все же обучался немного иным наукам. Так что полного ответа тебе дать не смогу, уж не обессудь.

Казаки при этих словах понимающе усмехнулись. Они и сами в этих «науках» были если и не профессорами, то докторами наук уж точно. «Лечили» от жизни направо и налево.