Непобедимая и легендарная

Вывозу в Россию подлежало также все принадлежащее России военное имущество, пусть даже Румыния и успела объявить его своей собственностью. Кроме того, эвакуации подлежал весь русский вспомогательный гражданский персонал тыловых служб.

Взятые Красной гвардией в плен румынские солдаты и офицеры должны были быть переданы австро-венгерской стороне для пребывания в лагерях военнопленных до момента завершения боевых действий. Все, что потом оккупационные австро-венгерские власти будут делать с «потомками римлян и даков», Советскую Россию не интересовало. Случайно обнаруженные же подданные бывшей Российской империи подлежали немедленной депортации на советский берег Прута.

Закончив переговоры и подняв бокалы за «взаимопонимание и сотрудничество», члены германской делегации сели в машины, и в сопровождении конвоя отправились восвояси, отдавать все необходимые распоряжения своим и союзным войскам. «Романиа Маре» приказала долго жить.

Глубокой ночью, со стороны Инкермана по дороге к Севастополю без лишнего шума подошел сводный отряд Красной гвардии под командованием майора Османова. Рабочая дружина Морского завода, охранявшая Камышловский мост и станцию Дуванкой, уже получила соответствующие указания. Не задавая лишних вопросов, она пропустила в город казачью сотню под красным знаменем, отряд Махно с тачанками, оба броневика с десантом, грузовики с ротой рабочих симферопольского завода «Анатра» и легковое авто.

При этом три десятка бойцов из рабочей дружины, для которых заранее был приготовлен идущий порожняком грузовик, погрузились в него и отправились вместе с красногвардейцами. Возглавлял отряд сопровождения старый питерский большевик Антон Иосифович Слуцкий, присланный партией в Севастополь для укрепления местной ячейки еще в октябре.

Цокали по каменистой дороге копыта коней, урчали моторы бронетранспортеров и грузовиков. Не доезжая до Сапун-горы, отряд свернул на Лабораторное шоссе, где у въезда в город их дожидался сводный отряд матросов Черноморского флота, верных петроградскому правительству большевиков. Тут же среди встречающих находился и Дмитрий Ильич Ульянов, не находивший места от волнения.

Майор Османов приказал колонне остановиться и вышел из машины. С другой стороны из темноты бесшумно появился комиссар Железняков.

– Товарищ Османов, это к вам, – сказал из темноты кто-то невидимый – скорее всего один из балтийских посланцев – представляя Дмитрию Ульянову командира отряда Красной гвардии.

– Здравствуйте, Дмитрий Ильич, – сказал Османов, пожимая руку младшему брату вождя пролетариата, – расскажите-ка, как тут у нас обстоят дела?

– Здравствуйте Мехмед Ибрагимович, – ответил Ульянов, – за последние несколько часов обстановка осложнилась.