Красавица и ее чудовище

Мягкая поступь, необычные сиреневые глаза… Она плавно пересекла комнату и вошла в зону наиболее освещенного пространства, как раз туда, где стояла большая кровать со мной в комплекте, а в нескольких метрах на полу сидел притихший, но очень недовольный ребенок, над которым возвышалась темная фигура мужчины. Оранжевые огоньки слабо дрожали в металлических каркасах, подвешенных на колоннах, и почему-то напоминали настенные бра. Волосы незнакомки, окрашенные их светом, отдавали рыжизной. Заплетенные в две длинные косы, они блестели, словно атлас, обрамляя строгий овал красивого лица, и падали до самых щиколоток.

И как она, бедняжка, с такой гривой управляется? Мыть, расчесывать и (о ужас!) заплетать это «покрывало» каждый день – врагу не пожелаешь. Хотя если местные мастера из моих непослушных кудрей умудрились сотворить такой «парикмахерский шедевр», то, может, и ее прической кто-то другой занимался?

Платье на женщине оказалось похожим на мое, только гораздо более скромным и… темным. Ноги, обутые в босоножки без каблука, ступали очень тихо, да и двигалась блондинка как-то чересчур бесшумно, словно призрак. У меня невольно возникла ассоциация с Лилигрим, но я быстро отбросила эту мысль, так как эта особа производила совсем другое впечатление. Тихая мышка: кроткая, покладистая, спокойная… живая. А еще она держала в руках плотно завязанный мешок, который ни с того ни с сего начал подавать признаки жизни. В голове моей шевельнулось подозрение, а сердце сжалось в ожидании.

– Грэта, эмерлизз. – Черный четэри ободряюще улыбнулся женщине и, подойдя к ней, забрал вяло брыкающуюся ношу.

Вовремя. Потому что, если меня не обманывало зрение (а после порции «снотворного» я в этом не была уверена), пальцы блондинки, вцепившиеся в темную ткань мешка, дрожали все сильнее, а таинственное содержимое дергалось все активней и активней, явно намереваясь вырваться из плена.

Я проводила напряженным взглядом перекочевавший в другие руки объект, который во время передачи испуганно замер, перестав шевелиться. Наблюдать становилось все сложнее. Проклятая сонливость снова возвращалась, напоминая моему рассудку, что настало время вынужденного отдыха. Но я противостояла ей, чуя, что, если усну сейчас, пропущу что-то очень важное. Ведь именно в такой мешок там, на поверхности планеты, засунули Ринго. И если это он…"

"– Крух-ки-кру-крух! – выдал недовольный ушастик, когда сильная мужская рука вытащила его наружу, крепко держа за шкирку. Выдал и заткнулся, осторожно осматриваясь по сторонам. Оранжевые глаза зверька, казалось, прибавили в размере, а черный зрачок, напротив, стал совсем крошечным на огненном фоне радужки. Заметив меня, малыш радостно приподнял уши и рванулся, но его не пустили.