Красавица и чудовище

– Интересно, почему?

– Мне не с кем оставить ребенка.

– Насколько я знаю, ваш сын уже большой мальчик, тем более, у него есть отец… – Алекс специально выделил последнее слово. Хотел задеть ее таким образом, сковырнуть побольнее, но на самом деле лишь снова взбередил затаенную обиду.

– Да вы не понимаете…

– Я вам больше скажу, – бесцеремонно перебил он. – Даже понимать не хочу. Личная жизнь сотрудников, как и их проблемы, меня совершенно не волнуют.

– Я, правда, не могу… – Лиза предприняла еще одну попытку объяснить всю сложность своей ситуации. От одной только мысли о том, что она оставит сына с Максом, становилось дурно.

– Елизавета Андреевна, это ваши трудности. Если что-то не нравится, берите бумагу и пишите заявление об уходе. Уже к вечеру на ваше место я найду несколько претендентов, – Гилберт был спокоен и сдержан, но внешняя холодность с лихвой компенсировалась внутренними ожогами. Грудь нестерпимо горела от боли за искалеченную жизнь, от ненависти за причиненные страдания.

Краснова молчала и, опустив голову, думала, как достучаться до бессердечного руководителя. От решительного настроя не осталось и следа. Он давил на нее морально, заглушал своей мощной энергетикой и просто смывал остатки ее гордости ледяной волной безразличия. Лиза поражалась: неужели он настолько черств и глух к чужим просьбам? Должно же в нем быть хоть что-то человеческое?

Внезапная догадка отрезвила. Она горько усмехнулась и посмотрела Алексу в глаза.

– Это месть, да? Ты мстишь мне за ту статью в газете? – решила спросить напрямую.

Лицо Гилберта исказила презрительная ухмылка, и он тут же нанес свой сокрушительный удар:

– А мы что, на «ты»?

– Извините, – на автомате ответила Краснова и вздрогнула.

Сердце забилось в разы быстрее, вновь наполнилось отчаянием и болью воспоминаний, таких ценных и сокровенных. Первая встреча с Царевым, обжигающий взгляд холодных серых глаз…

– Скажите, пожалуйста, я на лед могу выходить?

– Да, конечно, можешь.

– А мы что, на «ты»?

– Извините.

– Я могу идти?

– Да, конечно. И берегите себя, Евгений…

– Андреевич.

– Андреевич.

– Я постараюсь.

В душе закралось чувство брезгливости – Алекс без спроса ворвался в ее святыню в грязной обуви и оставил там несмываемые следы.

По выражению ее лица Гилберт понял, что слова попали точно в цель, и был доволен произведенным эффектом, но битва еще не закончилась.

– Я уже забыл про ту статью. Мне это совершенно неинтересно. Должностные инструкции были напечатаны давно, и вы обязаны были ознакомиться с ними сразу, как получили, но, видимо, не посчитали нужным утруждать себя подобной ерундой.

Он тщательно подбирал слова.