Красавица и чудовище

– Ну не ворчи, я по делу, – усмехнулась Мирзоян, прекрасно все понимая.

– По какому?

– Да вот, принесла, – она положила на стол бумаги. – Ты вчера так быстро ретировалась, что документы оставила у меня.

– Точно. Спасибо! Весь день собиралась зайти, и все никак…

– Я так и поняла… Ладно, пойду, не буду тебе мешать.

– Ты помнишь, что я сегодня ухожу раньше на два часа? – крикнула Лиза ей вслед.

Мирзоян развернулась.

– Забыла, конечно же. А как дети вечером без тебя?

– Я договорилась с Петром Аркадичем. Буду на телефоне, если что-то случится, сразу такси, и я здесь.

– Ну хорошо, удачи тебе.

– Спасибо.

– Лиз…

Краснова подняла голову и взглянула на Лиану.

– Что?

– Что с лицом? – обеспокоенно спросила та.

– Где?

– На скуле.

Лиза смутилась и инстинктивно прикрыла синяк рукой.

– Ничего особенного, о дверь ударилась, – соврала, отводя глаза в сторону."

"– А мне кажется, у тебя проблемы, – уверенно заявила Мирзоян. Не в первый раз она замечала следы у Лизы на коже. Раньше предпочитала не вмешиваться, но сейчас поняла, что у всего есть предел.

– Какие?

– С координацией. То тумбочка, то дверь… Если хочешь знать мое мнение…

– Не нужно, я все понимаю.

Скрывать больше не имело смысла – все было слишком очевидно, но выслушивать нравоучения не хотелось. Лиза прекрасно знала, что ей может сказать Лиана. Она и сама сказала бы это любой другой, но ее ситуация отличалась от остальных – она просто не могла уйти от мужа без последствий.

– У тебя сын маленький. Неужели за него не страшно?

– Страшно. Очень страшно, но не могу я ничего изменить…

– Не можешь или не хочешь? – прозвучало с ноткой укора.

Мирзоян видела перед собой загнанную в угол женщину. Была бы рада помочь, только не знала, чем – как можно вытащить человека из болота, в которое он добровольно лезет?

Лиза не нашлась с ответом, не смогла объяснить, что ее свобода стоит слишком дорого: ведь если она решится на развод, навсегда останется без сына.

– Ладно, ты большая девочка. Нужна будет помощь, не стесняйся, – Лиана поняла ее молчание по-своему, слабо улыбнулась и вышла в коридор.

Проводив подругу взглядом, Краснова достала из сумки зеркальце и, посмотрев на свое отражение, нахмурилась. Как ни старалась с утра скрыть следы разборок с мужем, получилось, мягко говоря, не очень. Скулу украшала не большая, но довольно яркая гематома.

Вытащив косметичку, она вновь попыталась замазать это темно-синее пятно, просвечивающее даже сквозь толстый слой тонального крема и пудры, и покачала головой: зачем опять полезла на рожон, о чем только думала? Наверное, должна была молча стерпеть обиду, ведь за столько лет изучила повадки мужа вдоль и поперек и прекрасно понимала, что, открыв рот, подпишет себе приговор. Должна была, но не смогла.