Шут и слово короля

У Эдина на языке вертелась колкость, но, к счастью, он смолчал.

Вообще, принц порядком раздражал Эдина. Его вражда с Раем — это первое, конечно. Говорят же: «враг моего друга мой враг». Но не только это! Принц — долговязый шестнадцатилетний юнец со вздорным нравом, избалованный и вредный, уверенный, что сдувать с него пылинки для всех обязанность и большое удовольствие. Еще бы, единственный, надежда трона. Рай вот посмел не дуть — он плохой, значит.

А принцесса Ильяра? Заметила, что получается принца дразнить, оказывая знаки внимания Эдину, и не отказывает себе в этой забаве. То рассыпается перед принцем, отчего тот аж млеет от удовольствия, то подзывает шута:

— Шут, можешь достать цветок из моей туфельки? А из прически? Я хочу подарить цветок его высочеству, только достань его сначала из моей прически! — и при этом глазками играет…

Принц смотрел так, словно был бы рад пнуть шута сапогом, но вместо этого улыбался невесте.

Вручив красавице несколько требуемых цветочков их тех, что росли в соседних кустах, Эдин воспользовался первой же возможностью и сбежал. Возможностью надуманной — ему мимолетно улыбнулась королева Астинна, он и метнулся к ней, заявив, что весь к услугам ее величества. Королева рассмеялась и поговорила с ним немного, зато к принцессе он уже не вернулся. Пусть принц сам возится со своей куклой.

Придворная служба! После такого продуваемые ветрами цирковые кибитки покажутся лучшим местом на земле. А палуба корабля? Она — тоже…

ГЛАВА 19. Про братьев и сестер…

Оказавшись в замке, Эдин первым делом поймал Дика.

— Отнес записку Якобу?

— Господина Якоба не было, — помотал тот головой.

— Тоже ушла. Так сказала Сьюна, танцовщица.

— Ладно. Ты Сьюне записку отдал?

Про медведя Эдин не стал спрашивать, и так все ясно.

А вечером, когда служба королю закончилась и все придворные шуты собрались на столом, на который выставили бутылку любимого гретского и еще кучу всякой снеди, в шутовские покои явился Рай Диндари. Не без удивления огляделся.

— Неплохо у вас тут, господа шуты…

Кука, уже переодетый в свой коричневый халат, церемонно поклонился.

— Что привело милорда в наш скромный уголок в столь поздний час?

— Это мой друг, — пояснил Эдин, верно рассудив, что притворные церемонии сейчас никому не нужны.

— А, ну тогда мы вам рады, соблаговолите присоединиться? — шут широким жестом указал на стол, хотя посмотрел на Рая с большим интересом.

— С удовольствием соблаговолю, спасибо, — Рай уселся за стол, а Дик, сообразительный мальчик, тут же метнулся к двери и задвинул засов.

— Да не трудись, — усмехнулся Рай, — меня тут самого в шуты определят, если не сбегу на флот.

— Сам стараешься, — в тон ему сказал Эдин.