Шут и слово короля

Ее милость была сострадательна, велела дать им повозку и выплатить жалованье, они уехали утром.

В рекордно короткий срок замок осмотрели и перетряхнули снизу доверху. Обнаружили чужую клейменую лошадь. Лошадь Якоба Лаленси была заклеймена так же, то есть, нанята в той же конюшне.

Смену стражи, охранявшую ворота той ночью, допросили опять. И некоторых слуг.

Замок маркграфа Сарталя — огромный и людный, в нем, как песчинка, затеряется кто угодно и что угодно. Но так только кажется на первый взгляд. И если песчинку не искать…

Кто может выполнить неудобное поручение? Совсем неудобное?..

Ах, помощник эконома?..

Скоро отряд стражников отправился в слободку на окраине Сарталя, и еще немного времени спустя перед маркграфом поставили двоих контрабандистов, сестра одного служила в замке прачкой. Им заплатили и за молчание, конечно, но не столько же, чтобы молчать в такой неудобной для здоровья ситуации…

Убить? Нет-нет, они не душегубы. Они продали мальчишку на торговец «Золотая ракушка». Респектабельный торговец, да, приходит в Сарталь регулярно. Да, говорят, что «Ракушка» промышляет контрабандой и каперством, но ведь это не доказано, а говорят — мало ли что. И потом, им приказали и заплатили, а услужить их милостям — всегда дело благое и почетное.

Услужить их милостям, ни много ни мало. Какие еще могут быть вопросы?..

И скоро два шерка из личного флота марграфа, что в стояли на рейде, подняли паруса и ушли в море, в разных направлениях. Поскольку один из кораблей должен был этим вечером прокатить по заливу высоких гостей маркграфини, его исчезновение стало последней каплей в чашу ее супружеского неудовольствия.

Маркграф, его секретарь и Якоб Лаленси сидели в кабинете маркграфа, когда леди хозяйку внесло туда на волнах ее праведного гнева. Женщина в серебристом парадном платье и в сверкании драгоценностей была изящна и утонченно красива, ее муж, давно избавившийся от парадного костюма, казался рядом с ней непомерно большим и грубым мужланом.

— Этому должен был предел, милорд, — прошипела маркграфиня, косясь на Якоба с секретарем. — Этому должен быть предел! Уберите отсюда слуг, наконец, и соблаговолите объясниться, почему вы позволяете себе столь несуразные поступки!

Маркграф сначала посмотрел на супругу снизу вверх, потом не спеша встал, оказавшись на голову ее выше, и обстоятельно запустил свою большую пятерню в затейливую прическу леди — затрещала жемчужная сетка, пара шпилек упала на ковер.

Женщина широко раскрыла глаза и испуганно заверещала.

— Этому должен быть предел, миледи, — сказал маркграф. — Уйдите, мне некогда. А потом, надеюсь, вы изволите объясниться.

Он легонько оттолкнул женщину, которая, подхватив юбки, так же стремительно унеслась, как и появилась.