Королевство гнева и тумана

Для меня стена оставалась невидимой."

"Но когда мы проскользнули в «пролом», я почувствовала. Мне показалось, что стена ударила по мне, досадуя на наш дерзкий полет. Невидимые потоки силы пытались заделать брешь и не могли.

Мы оказались по другую сторону стены.

Ветер вдруг сделался колючим. Теперь он не обдувал лицо, а норовил укусить. Заметно похолодало. В мире смертных еще царила зима, а я успела забыть, какими жгучими и холодными бывали зимние ветры.

Азриель развернулся и полетел к берегу, над которым уже летели Риз и Кассиан. Я дрожала даже в меховом плаще. Если бы не тепло Азриеля, я бы уже окоченела.

Мы подлетели к песчаному берегу у подножия белых скал, за которыми расстилалась заснеженная равнина с темными пятнами стылых зимних лесов.

Земли людей.

Мой бывший дом.

Глава 23

Прошел всего год. Всего год назад в замерзшем лесу, блуждая среди снежного лабиринта и обледенелых деревьев, я убила фэйри. Убила, не испытывая к нему ничего, кроме глубокой ненависти.

Изумрудно-зеленая крыша отцовского особняка и зимой была не менее красивой, чем летом. А вот мраморные стены, казавшиеся тогда прохладными, теперь, на фоне снежного покрывала, наоборот, воспринимались теплыми. Окна, двери и фонарные столбы украшали ветви остролиста и вечнозеленых кустарников. Единственные украшения, которые признавали люди. После Войны они отвергли и запретили все праздники, ибо те напоминали им о бессмертных хозяевах.

Три месяца «общения» с Амарантой разрушили меня. Но я и сейчас не могла представить, что́ способны сделать тысячи лет, проведенные рядом с такими, как она, какие шрамы оставить в душах смертных людей и в укладе их жизни.

В душах моих, пусть и бывших, соплеменников.

Капюшон моего плаща почти скрывал лицо. Руки я держала в карманах с меховой подкладкой. Я стояла на крыльце особняка, перед двустворчатыми дверями, и ждала. Шнурок звонка еще раскачивался, а звон колокольчика только что стих в недрах дома.

У меня за спиной замерли трое моих спутников. Магический покров, наброшенный Ризом, делал их невидимыми для смертных глаз.

Я сумела их убедить, сказав, что поначалу мне лучше встретиться с родными одной.

Я дрожала от холода, вспоминая мягкую зиму Велариса. И почему там, на далеком севере, теплее, чем здесь? Впрочем, в Притиании все странное. Возможно, еще до стены магия свободно распространялась по всему острову и сглаживала различия во временах года.

Дверь приоткрылась. На пороге стояла толстенькая улыбчивая домоправительница — госпожа Ларэна. Я помнила ее по прошлому визиту. Уставившись на меня близорукими глазками, она спросила:

— Что вам…

И застыла с открытым ртом, узнав меня.