Королевство гнева и тумана

— Твой вкус, верховный правитель, остается безупречным. Спасибо, — произнесла она.

Ее голос, мягкий для постороннего слуха, был острее любых ножей, мечей и кинжалов, встречавшихся мне в жизни. Тонкие пальчики Амрены коснулись изящной жемчужной броши, оправленной в серебро, которую она приколола себе над правой грудью.

Так вот для кого он покупал украшения. Украшения драконихи, на которые никому и никогда нельзя посягать."

"Я вглядывалась в лица Риза и Амрены, словно могла узнать, какие узы связывают их. Потом Ризанд махнул рукой, наклонил голову и сказал:

— Амрена, эта брошь тебе очень идет.

— Мне все очень идет, — ответила она, и ее жуткие, завораживающие глаза вновь встретились с моими.

Словно молния промелькнула.

Амрена подошла еще ближе, неторопливо принюхалась. Я была на пол-локтя выше ее, но вдруг почувствовала себя маленькой и робкой. Однако голову не опустила. Не знаю почему, но мне не хотелось склонять перед нею голову.

— Стало быть, теперь нас двое, — сказала Амрена.

Мои брови почти сомкнулись на переносице.

В ответ губы Амрены сложились в красную косую черту.

— Мы с тобою обе родились иными, а потом оказались запертыми в новых, странных телах.

Я решила, что ни в коем случае не желаю знать, кем она была прежде.

Кивком подбородка Амрена указала мне на стул рядом с Мор. Ее волосы переливались, словно расплавленная темнота, если таковая существовала. Сама она села напротив меня. Азриель устроился по левую руку от нее, а Риз — по правую от меня.

Место во главе стола пустовало.

— Хотя есть и третья, — продолжала Амрена, глядя на Ризанда. — Думаю, ты уже несколько веков подряд не получаешь вестей от Мирьямы… А интересно бы узнать.

— Амрена, пожалуйста, ближе к делу. Я умираю от голода, — сказал Кассиан и, видимо для пущей убедительности, округлил глаза.

Мор поперхнулась вином. Амрена посмотрела на воина, устроившегося справа от нее. Азриель, сидящий по другую руку, напряженно следил за обоими.

— Что, Кассиан? Видно, нынче некому согреть твою постель? До чего же трудно быть иллирианцем и не иметь других мыслей в голове, кроме тех, что связаны с твоей любимой частью тела.

— Ты же знаешь, Амрена, я всегда рад покувыркаться с тобой в постели, — сказал Кассиан, ничуть не страшась ни серебристых глаз, ни силы, излучаемой этой женщиной. — И еще я знаю, как ты любишь иллирианских мужчин.

Улыбка Амрены сделалась змеиной.

— Как я слышал, Мирьяма и Драконий живут вполне счастливо и благополучно, — сказал Ризанд. — А что именно тебя интересует?

Склонив голову набок, Амрена изучающе разглядывала меня. Я изо всех сил старалась не съежиться под ее взглядом.

— До сих пор только однажды человека превратили в бессмертное существо.