Колодец и бабочка

 – Может, не мы с мамой будем отвечать за то, что ты завел любовницу и решил развестись? Говоришь, мы тебя заставили… Дима, тебе было тридцать лет. Взрослый мужик, не школьник. Что тебе мешало продать квартиру, поделить деньги пополам и влезть в ипотеку?

Дмитрий криво усмехнулся:

– Что ж ты, такая умная, в те времена мне не предложила такой вариант? Напомнить, что ты мне сказала? «Оставишь жену бездомной – считай, сестры у тебя нет». Женская ваша, мать ее, солидарность! Не с братом! Не с родным сыном! А теперь, когда все покрепчали задним умом, у тебя хватает наглости учить меня жизни.

Алина закрыла уши ладонями, как ребенок. Дмитрий осел сдутым мешком на стуле, будто с гневом из него вышел весь воздух. Мария Семёновна, наоборот, увеличилась в размерах, прямо-таки пугающе разбухла на своей половине стола, как если бы мать с сыном были сообщающимися сосудами.

– Ладно. Ужин не задался, и что-то у меня аппетит пропал. – Дмитрий встал, осторожно похлопал по скатерти, словно стол был единственным в комнате, с кем он хотел попрощаться, и вышел.

Хлопнула входная дверь."

"Мария Семёновна закрылась на кухне и принялась ожесточенно мыть тарелки. На дочерей, которые сунулись было помочь, рявкнула так, что обеих вымело за дверь. Алина сбежала курить на балкон. Татьяна вышла проводить Наташу.

– Боюсь, вы решите, что мы семья истериков, – устало сказала она. – Ей-богу, мы не такие. Простите нас, пожалуйста. И сами перессорились, и вам потрепали нервы.

Наташа мягко коснулась ее плеча:

– Не выдумывайте. Ничего вы мне не потрепали. – Она помялась и все-таки решилась: – Таня, а в каких отношениях сейчас Дмитрий с бывшей женой?

Она опасалась, что Татьяна припишет ее любопытству определенную практическую причину. Но та до того обессилела, что, кажется, даже не задумалась о подтекстах.

– Между собой в хороших. Дима и алименты выплачивает вовремя, и всегда старается помочь деньгами – на отпуск, на развлечения для Глаши. А с нами Надежда не общается, совсем.

– А почему? – удивилась Наташа.

Татьяна привалилась к стене и негромко хмыкнула.

– Потому что мы, видите ли, должны были вернуть заплутавшего брата и сына в семейное стойло. А раз мы этого не сделали, значит, не позаботились о сохранении ее семьи и не заслуживаем того, чтобы видеть внучку и племянницу. Вот такая, Наталья Леонидовна, немудрёная логика.

Наташа постепенно подобралась к тому, что интересовало ее больше всего:

– Значит, Мария Семёновна давно не разговаривала с невесткой?

Татьяна стала загибать пальцы:

– Шесть, семь… Около восьми лет. Сначала мы все предпринимали отчаянные попытки достучаться до Нади. За два года наш энтузиазм поутих, поскольку невозможно раз за разом биться лбом о стену.